Почти 500 имен собрано в книге, посвященной 230-летию учреждения герба города Горбатова. Историко-краеведческий очерк вышел в свет в этом году в Нижнем Новгороде. Его автор – директор Горбатовского краеведческого музея Анатолий Сергеевич Савинов. Книга стала итогом большого двухлетнего труда специалиста-историка в архивах Нижегородской области.

Предлагаю вместе с автором сделать небольшой экскурс по страницам познавательного издания в год 1857-й…

В Горбатовском уезде было 23 волости: Абабковская, Барановская, Богородская, Ворсменская, Высоковская, Дуденевская, Дятьковская, Елизаровская, Избылецкая, Лесуновская, Оленинская, Павловская, Панинская, Пашигоревская, Подъяблонская, Пустынская, Сосновская, Теряевская, Тумботинская, Хвощевская, Чмутовская, Шапкинская, Ярымовская.

Всех жителей в Горбатовском уезде насчитывалось 98832 человека: 46169 чел. мужского рода и 52663 чел. женского. Конкретно в 1857 г. прирост числа граждан (разница между родившимися и умершими) мужского пола – 858 чел., женского – 840 чел.

Дворянских имений числилось 176, в том числе заложенных и перезаложенных – 121.

Наибольший доход от торговли давали: изготовление слесарного инструмента в 26 населенных пунктах – 551453 руб.; приготовление пенькового товара  (канаты и веревки) в селе Избыльце – 51800 руб.; выделка кож в селе Богородском – 161995 руб.; гонка стали в Ворсме – 17037 руб.; приготовление мыла в Павлове – 32300 руб.; выделка из шерсти валенок и сапог в девяти поселениях – 6000 руб.; копание и обжигание извести в Ключищах, Сухоблюдинове и Шилове – 6000 руб.; ковка топоров в Селитьбе – 2000 руб.; отделка саней и телег в четырех деревнях – 2500 руб. и т.д.

Сельское хозяйство в уезде занимало важную роль, но в числе крестьян большую часть составляли помещичьи люди, десятую часть – государственные. Свободных хлебопашцев не значилось. Возможно, граждане,  получавшие вольную, предпочитали заниматься иными промыслами. Урожайность на полях получалась средней.

Налогообложение населения в 1857 г. составило 94007 руб. 1/2 коп., недоимка – 1098 руб.74 коп. Главными должниками оказались государственные крестьяне.

В ведомости о численности скота в уезде значатся 42982 головы КРС, 20387 лошадей, 60790 овец, 1197 свиней и 528 коз. Стоит обратить внимание, что количество крупнорогатого скота в пересчете на население таково, что почти на каждого второго приходится корова, на каждого четвертого – лошадь.

В уезде действовали 69 церквей: 14 деревянных и 55 каменных. В связи с этим привлекают внимание отчеты по «народной нравственности». Главным пороком простого народа записано пьянство. Найдено подкидышей – 73; незаконнорожденных оказалось – 115 детей.

Автор сравнивает криминальные ситуации 1857 и 2009 годов. В частности воровство и кражи соответственно составили: 33 и 1079. Это притом, что население по численности примерно равное: 98832 чел. в 1857 г. и 100200 чел. в 2011 г.

Интересно читать о структуре власти в уезде. Например, управление городским хозяйством в Горбатове вели две думы: общая и «шестигласная». Население делилось на шесть разрядов (сословий): «именитые граждане, настоящие обыватели (владельцы недвижимости из дворян, чиновников, духовенства), купцы гильдийские, цеховые ремесленники, иностранные и иногородние гости, посадские (промышляющие черной работой, крестьянство)». Каждое сословие было представлено в управлении.

«…Общая дума под председательством Городского Головы состояла из гласных всех разрядов, имела распорядительное значение, собиралась в известные сроки или по мере надобности».

Шестигласная дума таковой и называлась, потому что состояла из представителей всех шести сословий. «Она собиралась еженедельно и под руководством Городского Головы занималась благоустройством города и ежегодно составляла отчеты о состоянии городского хозяйства».

Бюджет Горбатова в 1857 году выглядел следующим образом. Доходы составили 5447 руб. 46 коп. серебром, в том числе «сверх сметы» — 1025 руб.54к. «В расход употреблено по г.Горбатову» — 5702 руб.74 3/4 к. серебром, в том числе «сверх сметы» — 2372 руб.24 коп. серебром. Как видно, бюджет вышел с дефицитом. Содержание Городской Думы составило 433 руб.58 коп. (7,6 % от всех расходов), «полиции с пожарною частию» — 268 руб. 62 1/4 коп. (4,7 %). На содержание дорог, мостов, взвозов израсходовано 100 руб. (1,75%).

Незаметно листаются страницы книги, чтение увлекает. Отражена знаменательная дата, которая будет отмечаться в следующем году – 200-летие Великой Отечественной войне 1812 года. Попадаются сведения о судебной системе, приводятся примеры некоторых исков из 1857 года. Представлены рассказы о старинном дворянском роде Турчаниновых, о купечестве (приведен большой список фамилий), об общественных организациях, о церквях, о послереволюционном административном изменении и конечно о людях, об их судьбах, порой, очень нелегких. Издание иллюстрировано фотографиями, насыщено таблицами.

Те, к кому книга попадет в руки, прочтут ее с захватывающим вниманием и будут хранить в семье для следующих поколений. Сожаление вызывает лишь примененный в печати шрифт, для читателей старшего возраста он явно мелкий, утомляет зрение, а читать хочется без отрыва.

Елена Горгоц.

Район впадения Клязьмы в Оку — одно из мест, которое буквально дышит историей, стоит лишь вонзить лопату в землю. Добраться туда несложно — на электричке до Гороховца, затем шесть километров пешком по бетонке до Овинищ. Именно здесь, у самых западных границ Нижегородской земли, у Владимирской дороги стоял древний Бережец.

Сторож земли русской

В первой Новгородской летописи (XIV век) есть известный историкам важный источник — «Список русских городов дальних и ближних». В частности, там мы читаем: «А се залесскии: Мещерское Камена могыла на Десне, Муром на Оце. Стародуб-Вочьскыи. Другои Стародуб на Клязьме. Ерополчь. Гороховец. Бережец. Новгород Нижнеи камен».

Двигаясь сначала к северу, а затем к востоку, вслед за летописцем мы обходим Муром, Вачу (Стародуб-Вочьский), Вязники (Стародуб-Клязьминский), Ярополч (село Пировы Городищи между Вязниками и Гороховцом), Гороховец, Бережец и сразу же каменный Нижний Новгород. Надо понимать, что все остальное, включая и Муром, было деревянным.

В движении с запада на восток Вязники, Ярополч, Гороховец, Бережец и Нижний Новгород оказываются как бы нанизанными на одну линию, ведшую из Владимира на окраину княжества и в древнерусские времена  и называвшуюся Бережецкой дорогой. Сегодня мы поговорим о судьбе поселения, давшего ей название.

Как, вероятно, понимает читатель, все это были дальние подступы ко Владимиру, защищавшие его с самой опасной татарской стороны: Вязники, Ярополч и Гороховец стоят на Клязьме; Нижний Новгород — на Оке. Низинная заболоченная сторона ее в древности не была заселена, поэтому в поисках остатков поселений наших предков мы должны обратиться к ее нагорной части. На территории нашей области между Бережцом и Нижним Новгородом по состоянию на начало XIV века по Оке никаких городов не было — имелся лишь Дудин монастырь и мелкие поселения.

Стратегически самой выгодной точкой между Гороховцом и Нижним Новгородом было место впадения Клязьмы в Оку. Там мы и будем искать наш Бережец, до основания Нижнего Новгорода бывший самым восточным поселением во Владимиро-Суздальском княжестве. Основан он был, судя по всему, в XII столетии и являлся пограничной крепостью, а задачей гарнизона было не столько оказание отпора плывущим по Оке и Клязьме грабить Владимир и Муром булгарским дружинам, сколько раннее предостережение о нападении.

Во времена, когда вместо дорог служили реки, наезженные грунтовые пути в древней Руси можно было по пальцам пересчитать. Попытаемся это сделать. Старая Владимирка, прославленная каторжниками-кандальниками — это раз. Смоленская дорога, соединявшая Москву с Литвой и Польшей — два. Царева торгово-богомольная дорога с Москвы на Сергиев Посад, Переславль, Ярославль и далее на Вологду и до Белого моря — это три. Новгородская дорога через Клин, Торжок, Тверь и Вышний Волочек — это четыре. Вот и все, пожалуй. На Владимирке около полувека, а то и дольше, покуда не основали Нижний Новгород, крайней точкой в восточном направлении был ныне стертый с карт Бережец.

«Казнь» для ослушников

XIII — XIV века были звездным часом летописного Бережца. Именно здесь состоялось примирение князей Дмитрия и Бориса, сыновей нижегородского князя Константина, погрязших в междоусобных разборках. Но Бережец в летописях того времени не упомянут с титулом города; видимо, тогда уже, после того как граница княжества переместилась в Нижний, здесь оставалось лишь небольшое поселение.

В актах XV века Бережец встречается исключительно как эпоним (место, давшее название) дороги. Проезжая дорога на тогдашнем языке именовалась «пошлой», то есть где шло много народа. В то столетие сформировалось две дороги из Владимира на Нижний — «пошлая бережецкая» по высокому берегу Оки и «новая непошлая» — по низкому. Иными словами, через Клязьму под Галицами была организована переправа, и купцы проложили себе альтернативную дорогу по низкому берегу Оки, примерно совпадающую с современной железнодорожной линией.

Зачем же была нужна эта вторая дорога в условиях наличия двух готовых — водной и «пошлой»? Ответ на этот вопрос вытекает из сути русского языка: на «пошлой» дороге с купцов брали «пошлину» — древнерусский дорожный налог, от сбора которого князь нанимал людей расчищать путь от лесной поросли. Видимо, как раз в районе Бережца стоял пункт по сбору; чтобы миновать его, хитрые люди и проложили себе вторую дорогу от Галиц на Мячково. Наказ князя был строгим: «…а кто поедет тою непошлою дорогою, а аз князь велики тех велел увертывати назад, а кто ся иметь силою пробивати, а тому быти от меня в казни; а ездят пошлою дорогою бережецкою».

Не надо считать, что по факту оказания сопротивления сотрудникам княжеской дорожной службы сразу рубили головы; термин «казнь» до Ивана Грозного соответствовал нынешнему однокоренному ему слову «кара»; ослушников штрафовали, но никоим образом не казнили.

Иван Васильевич, дед Ивана Грозного, в жалованной грамоте Троице-Сергиеву монастырю, владевшему тогда обширными территориями в нашей округе, примерно в 1466 году даже указывал конкретные меры, как ликвидировать бесплатный объезд. Видимо, удобство проезжающих оказалось более весомым аргументом, чем распоряжения князей и царей — ведь в случае движения по «пошлой бережецкой» дороге им бы пришлось форсировать Оку, а при проезде по ее левобережью — лишь гораздо менее полноводную Клязьму. Но для таких хитрых людей монахи все же организовали на объездном пути пункт по отбору денег.

Так и просится под металлоискатель

В 1485 году Иван Васильевич, по порядковому номеру Третий, ради спасения души даровал Спасо-Евфимьеву монастырю очередные «ловли и покосы», написав на то новую жалованную грамоту, уцелевшую до наших времен. «Да селище Благовещенское, да к тому есми придал им селище Бережец, со всем тем, что к тому селищу изстари потягло», — гласит летопись. Гороховецкие краеведы разобрались, где было расположено Благовещенское — возле озерца чуть севернее деревни Овинищи, на холме Полянка. Это место прямо само просится под металлоискатель.

В 1678 году деревня Бережец с постройкой в ней Покровской церкви получила статус села; в 1754 году на средства гороховецкого купца Алексея Ефимовича Ширяева эта церковь была заменена на каменную. Видимо, в конце XVIII или в первой половине XIX столетия сельцо сгорело, а церковь осталась — списки населенных мест 1859 года знают лишь погост Березцы в составе трех дворов вокруг церкви. Она просуществовала до 1940-х годов.

О Бережце вспомнили лишь в 1960-х годах — краеведы А.А.Абрамов и В.Н.Маштафаров, а также археологи В.А.Глазов и М.В.Седова пытались отыскать его местоположение. Обычно археологи делают это по россыпям черепков на пашне; к сожалению, в этой низинной местности в основном располагаются луга, где все следы древности за века заплыли толстым слоем дерна. В любом случае, поиск следует вести в районе нынешней деревни Овинищи — единственного, судя на топографической карте, населенного пункта в этих местах. Ныне это Гороховецкий район Владимирской области, но до Нижегородчины оттуда лишь полтора километра лугов — и еще Ока.

Гороховецкие краеведы разобрались, что деревня Овинищи, вытянутая вдоль берега озера Неготина, возникла сразу же после Смутного времени из овинов деревни Бобылки, отнесенных туда из противопожарных соображений. Сама деревня нынче имеет статус выселок Овинищ и представляет собою кучку домиков, сгруппировавшихся возле нынешней турбазы. Замену названия Бережец на Бобылки местные любители старины связывают с тем, что, когда в конце XVII века Овинищи по численности населения перегнали Бережец, туда, на выселки, принялись сселять деревенских бобылей.

В 1932 году между Бобылками и тогда еще существовавшей церковью рядом с дорогой на старый перевоз у деревни Лисенки при рытье котлована под колхозное картофелехранилище на глубине около полутора метров люди случайно наткнулись на древнее кладбище Бережца — прекрасно сохранившиеся дубовые долбленые колоды. Расположенные на холме, нынешние Бобылки неплохо подходят на роль точного места древнего сторожевого укрепления — оттуда хорошо просматривается и русло Оки, и озеро Неготино — старица реки Клязьмы.

Одним словом, скоро весна, а затем и лето… Будут новые походы, будут и новые находки.

Анатолий МОСКВИН.

Кстати

Что же касается окской переправы, то с изчезновением Бережца она никуда не делась. Владимирский большак подходил к Оке у деревни Лисенки, на нижегородской стороне переправу обозначала деревня Низково, откуда большак шел на образовавшийся вокруг древних Избыльца и Мещерской слободы в XVI веке город Горбатов и далее — на Арапово, Богородское и Нижний Новгород

http://www.nnews.nnov.ru/news/2011/02/22/about-beavers/poshlaya-doroga/

Занимаясь изучением средневековой истории села Павлово и его округи, я на­толкнулся на интересные заметки купца Федота Котова, который проезжал через наши родные места в 1623 году, пу­тешествуя в Персию. Нужно сказать, что описания путеше­ствий, называемые «Хождени­ями», были любимым чтением наших предков, видимо, сказывались природная любоз­нательность и доброжелатель­ный интерес к другим людям, странам, культурам.

В свою очередь, наши пу­тешественники подробно описывали земли, по которым проезжали, людей, происше­ствия в пути, особенности культур. В «Хождении» Фе­дота Котова наш город име­нуется Павлов Перевоз, который находится на полпути от Мурома до Нижнего Нов­города. Действительно, вдоль правого берега Оки шел древ­ний Муромский тракт, вос­петый в известной песне «По Муромской дорожке».

Интересно, что Федот Котов называет Павлово не просто острогом, а городом. Купец Котов пишет, что острог сто­ит высоко на холме, а дома, рынки, кабаки и таможни разбросаны в долине и по хол­мам на обширном расстоянии. Следовательно, в 20-х годах XVII века Павлово — значи­тельный населенный пункт, имеющий все атрибуты рус­ского средневекового города: крепость и посад.

Голландский путешествен­ник Ян Стрейс, проезжавший через наш город в 1669 году, оставил нам замечательное описание природы сегодняш­него Павловского района. Он пишет о высоком правом бе­реге и прекрасных равнинах около круч, о низменном, пустынном, невозделанном и поросшем кустарником береге левом. Каждый житель города, выйдя на кручу, мо­жет представить себе проез­жающих заморских гостей, с безмерным удивлением взи­рающих на наши родные необъятные просторы, кото­рые неизменно хранят тай­ны ушедших эпох.

Придя на рынок можно мысленно перенестись в самое начало XVII века и увидеть, как по торгу ходят два юно­ши, одетые по русскому обы­чаю. Это герои сказания о Савве Грудцыне, и в соответ­ствии со сказанием один из них — сам Савва Грудцын, а другой — демон, увлекший до­верчивого юношу в гибель­ные сети. Легенда гласит, что именно на павловском торгу Савву встретил бедно одетый святой старец, безвестный праведник, который, увидев гибельное состояние Саввы, призвал его к покаянию и возвращению в родной дом.

Наш прекрасный город — один из древних городов России. Он хранитель истори­ческой памяти многих поколений людей, хранитель рус­ской родной старины.

Его улицы, переулки, старин­ные дома, церкви позволяют нам, живущим в век рацио­нальной цивилизованности, общаться с родной культурой, переживая в личном опыте ее неповторимый колорит.

Павел ФИЛАТОВ, историк.

(газета «Павловский металлист», № 137 от 14.12.2010г.)

Сначала показана Воскресенская набережная, затем кинотеатр «Спартак». При этом за кадром речь идет о Барнауле. По моему глубокому убеждению это наш родной город. Было бы интересно увидеть весь материал, часть которого была использована в этом фильме. Может быть вы заинтересуетесь этим и проведете поиски?

Н.В.Иконников

«…Кто сейчас может представить, что в бывшем Ленинском садике около «Спартака» когда-то была часовенка. В ней теперь находится трансформаторная будка…»

Что и где в прежние времена располагалось на старинных улочках города Павлово – об этом могут рассказать люди, кто вплотную изучает историю или занимался ей раньше. Остальным остаётся слушать и верить, будь то правда истинная или искаженная временем. И как показывает практика, почти все мы любим «путешествия в прошлое», воспринимаем их на одном дыхании, особенно если рассказчик сам увлечён этим занятием.

На сайте «Одноклассники» павловчанка Марина Шурыгина (Долгова),  в недавнем прошлом научный сотрудник Павловского исторического музея,  рассказала землякам много интересного. Публикуем эти сообщения с согласия автора, немного изменив их последовательность.

«…в бывшем Ленинском садике около «Спартака» когда-то была часовенка. В ней теперь находится трансформаторная будка. Да и сам садик именовался Александровским…

Кто помнит, там был бассейн с фигуркой мальчика с гусем, из клюва гуся лился фонтанчик.

Весьма интересна история появления часовни. На месте садика торговали раньше торфом и дровами, пыль разлеталась в разные стороны. Недалеко от этого места жил полицмейстер Ржевский в доме, который стоит чуть выше полукругом, в нём сейчас находятся магазины ЗАО «Горбатовское» и женской одежды. Полицмейстер долго боролся с переносом торговли торфом в другое место, но безрезультатно.

Когда в Санкт-Петербурге произошел теракт с нападением на императора России Александра II, то в одну ночь в Павлове построили часовню в память об императоре и с этим событием были решены все проблемы. На месте базара был разбит сквер и назван «Александровским».

Там, где расположена школа № 6 (бывшая «Ленинская» № 1), а именно в том месте, где сейчас двор школы, стояла Покровская церковь (1782 года), возле нее было кладбище и склепы. Несколько реальных событий произошли во время моей работы в музее.

Где-то в середине 1980-х годов произошел провал во дворе детского сада № 7 (он расположен рядом со школой). Директором Павловского музея в то время была Фандеева Татьяна Николаевна. Мы с ней побежали посмотреть на провал.

Яма была очень глубокой и довольно большой, засыпали ее не одной машиной песка и камня. Оказывается, на этом месте тоже был мужской монастырь. Монахи рыли под землей ходы и там, в углублениях (нишах), хоронили умерших. Но это было принято делать очень давно. Монастыри прекращали свое существование, все уходило в небытие.

Вспомнился ещё случай. Мой папа работал в школе № 6 (№ 1) военруком много лет и рассказывал мне, что однажды они с учениками копали траншею и наткнулись на каменную кладку из старого кирпича. Любопытство взяло вверх и они проломили в стенке дыру. Там оказался склеп, в котором на лавках стоял гроб с покойником, на котором был одет шелковый кафтан и старинные сапоги. Его челюсть была подвязана шелковым платком. После того, как воздух попал в склеп, вся одежда рассыпалась прахом, а череп много лет лежал у него в кабинете в школе. Может, кто из его учеников это помнит, я часто там бывала, он меня учил стрелять из «мелкашки».

Прочитала и сама содрогнулась, сказка-страшилка получилась…

Улица Коммунистическая раньше называлась Кладбищенская и поворачивала к зданию стоматологии. На месте гаражей около роддома стояла Кладбищенская церковь, а вокруг было старое Павловское кладбище. Закрыли его в 1936 году и сравняли с землей. На этом месте построили больницу, затем жилые дома. В нашем музее хранится фотография, на которой засняты строители больницы с лопатами в руках, а на черенках лопат одеты человеческие черепа.

В Павлове было 11 церквей, а точнее 13, так как две из них имели церкви зимние и летние. В 1863 году стояло 7 церквей, а к 1917 году — 11. На самой высокой точке города на территории древней крепости в 17 веке был построен Спасо-Преображенский собор, состоящий из зимней и летней церквей.

В 1682 году была построена Никольская церковь (сейчас там мясной павильон Центрального рынка). Местность здесь была низменной и поэтому сначала для ее строительства была сделана насыпь. В 1778 году возведена Воскресенская церковь. В 1786 году на Фроловской горе появилась Вознесенская церковь (на нынешней улице Карла Маркса), в 1782 году — Покровская, в 1816 — Богоявленская единоверческая (на месте современной котельной около кожного отделения поликлиники — ул.Кирова), в 1825 – Сретенская. В 1823 и позднее в 1853 годах построена Кладбищенская церковь, состоящая из двух (соответственно указанным годам): Всех Святых и Скорбящей Божией Матери.

Вот такое количество храмов было при населении Павлова до революции в 13,5 тысяч человек. Многие из церквей возводились на месте старых деревянных строений. В 1930-36 годы все церкви в Павлове были разрушены, их взрывали, жгли, ломали…

…Около любой церкви было принято хоронить служителей и известных людей города или села, а также меценатов данного прихода. Около Воскресенской церкви было несколько склепов, а также по крутому берегу реки Оки было кладбище.

Мой дед жил в доме напротив этой церкви (сейчас здание принадлежит священнослужителям). Когда весной снег таял и вода размывала берег (там еще была деревянная лестница — помните?) можно было увидеть останки человеческих костей и деревянных гробиков. Моя мама мне рассказывала, что они детьми заглядывали в склепы, там были видны каменные лесенки, ведущие вниз. Затем их полностью закопали, а деревья (вековые дубы там стояли долго)срубили в 1980-90-ые годы, я их прекрасно помню, так как много лет я жила историей нашего старого города и не только потому что работала в это время в музее».

Еще несколько сообщений Марины Долговой посвящены истории семьи, которой в прошлом принадлежал красивый особняк на набережной, где сейчас находится Павловский исторический музей. Горожане знают здание, как дом Гомулиных.

«…У Василия Илларионовича и Елизаветы Лавровны Гомулиных детей не было, поэтому и прямых потомков у дома нет. Родом Гомулины были из Тумботина, небогатые и незнатные. А вот его жена, урожденная Ногтева, была из богатой павловской семьи, дом их стоял на месте нового торгового центра «Цитрон», на месте автостоянки рядом с кинотеатром «Спартак». Раньше там была библиотека им.Короленко, которую затем перенесли в старинный дом на ул.Ломоносова (она сгорела).

Елизавета Лавровна Ногтева была единственной дочерью богатых родителей, а Василий Гомулин работал у них приказчиком. Был умен, дюже высок и красив, расчетливый и деловой. Вот и решил отец отдать свою дочь Елизавету за него замуж. Девушка ростом была мала (1.5 метра) да и хромала. За невестой глава семьи дал большое приданое, на которое и был построен в 1885 году дворцовый ансамбль — дом В.Гомулина.

Умер Василий Гомулин до революции от рака горла, похоронен у входа в Воскресенскую церковь. Он был ее меценатом».

Кстати.

Из статьи А.В.Лисициной «Архитектурный образ исторического города Павлово Нижегородской области» следует, что:

- улица Нижегородская – это бывшая Торговая или Стоялая;

- ул.Ломоносова — Большая Воскресенская;

- ул. Ленина – бывшая Большая Никольская;

- ул. Шмидта  - бывшая Малая Воскресенская;

- ресторан «Русь» (ул. Красноармейская, 16) – это усадьба П.В. Щеткина (после 1899 г.), объект культурного наследия регионального значения;

- здание, где сегодня расположена сберкасса (на ул. Нижегородской, д.3), — это дом Е.Е.Алипова (начало ХХ в.), объект культурного наследия регионального значения.

Статья А.В.Лисициной «Архитектурный образ исторического города Павлово Нижегородской области» опубликована по ссылке: http://www.opentextnn.ru/space/littlesityes/pavlovo/

Всем, кому интересна история города Павлово, советуем прочесть.

В 1506 году, после ус­пешного отражения тридцатидневной оса­ды Нижнего Новгорода тата­ро-ногайской ратью Мухаммед-Эмина, великий князь московский Василий III (отец Ивана Грозного) пожаловал сельцо Чмутово Нижегород­ского уезда служилым дворя­нам Суслу и Онуфрию Приклонским, отличившимся при защите города.

События тогда развивались следующим образом. Сорок тысяч казанцев и двадцать тысяч ногайцев, переправившись через реку Суру, в начале сентября 1505г. осадили Нижний Нов­город. Несмотря на ветхость деревянных крепостных стен и немногочисленность гарнизона во главе с воеводой И.В.Хабар-Симским, удалось отстоять город. В честь этого был построен деревянный храм Ильи Пророка.

Приклонские превратили Чмутово в свой родовой центр: поставили просторную, обнесенную тыном усадьбу, срубили Покровскую церковь. За активную военную службу при защите русских земель Мирослав Приклонский получил от царя Ивана Грозного земли села Сергеева и три пустоши — Лизееву, Баженову и Ивановскую. За свои обширные владения Приклонские платили казне ежегодно 1 рубль 26 алтын и 4 деньги.

В начале XVII века сыновья Мирослава Воин и Богдан участвовали в обороне Нижнего Новгорода от отрядов повстанцев Ивана Болотникова. В 1608-1609гг. ходили в походы против поддерживавших Лжедмитрия II «воров—изменников» в села и города Нижегородского края.

Девятого декабря 1608г. нижегородский гарнизон разбил «тушинцев» в районе Ворсмы, а затем под Павловом. Во время этих событий сильно пострадало и село Чмутово. Нижегородскому воеводе А.С.Алябьеву среди прочего сообщалось, что в селе «храм Покров Святей Богородицы и тот храм сгорел в Смутное время».

В 1613г. в Чмутове было 434 десятины крестьянской пашни, общее количество дворов — 16 (из них один помещичий, три — людских, семь — крестьянских, пять -бобыльских).

При восшествии на престол молодой царь Михаил Федорович Романов щедро наградил своих сторонников, в том числе и братьев Приклонских, пожаловав им Чмутово из поместья в вотчину (т.е. с правом владения по наслед­ству).

Приклонские сразу же при­ступили к восстановлению хозяйства вотчинного центра: срубили новую Покровскую церковь, перестроили усадь­бу. Во время военного похо­да под Астрахань погиб Воин Приклонский, поэтому 3 но­ября 1615 года царская жа­лованная грамота была пере­писана на Богдана с услови­ем: «брата ево не стало, а после ево осталась жена, ему, Богдану, невестка, а по даче в селе Чмутове на Воинов жеребей 80 четей, и на Бог­данов жеребей тож 80 четей ну  Богдану с тое, брата своего вотчины служить и отца своего, и брата своего жену, а свою невестку кормить».

В конце XVII столетия Чмутово по-прежнему оставалось во владении Приклонских, оно было самым крупным их родовым центром. В 1689 году стольник Иван Богданович Приклонский в память по родителям выстроил в селе второй храм, освятив его в честь Живоначальной Троицы. После этого село нередко стало именоваться Троицким или «Чмутовым, Троицким тож». В приход к погосту были приписаны соседние многодворные деревни: Мункино, Мещера, Поляна, Пруды, но в суровые времена Петровской эпохи население сел значительно уменьшилось.

В середине XVIII столетия Чмутовым владел Михаил Васильевич Приклонский — директор Московского университета. Всего в 1762 году в селе проживало 92 мужчины и 95 женщин. Спустя век, в 1859 году, в 44 дворах села насчитывалось 120 мужчин и 150 женщин.

Революция 1917 года коренным образом изменила жизнь села. 8 января (ст. ст.) 1918г. Чмутовским волостным земельным комитетом было принято на учет имение П.М.Дмитриевского при селе Чмутово земельной площадью 15 десятин садов.

27 февраля 1919г. на заседании Павловского уездного исполнительного комитета заслушивался доклад уземотдела о предложении реорганизовать советские хозяйства. Согласно выработанному плану предполагалось организо­вать 14 совхозов в бывших частновладельческих имениях. Площадь чмутовских садов, находившихся в распоряже­нии Павловского уземотдела, достигала 50 десятин.

27 мая 1919г. член колле­гии Павловского уземотдела Алымов был командирован для принятия в ведение подотдела совхозов и организа­ции правильного хозяйства всех этих садов.

Дата образования в Чмуто­ве совхоза на базе садов ука­зана в заполненном бланке Всероссийской сельскохозяй­ственной переписи 1919-1920 гг. — 1 июля 1919г. Образовав­шийся совхоз включал в себя пять бывших частновладель­ческих садов: кроме вышеупомянутого, также сады Т.А. Шапошниковой — площадью 5,9 десятины, Н.М.Дмитриевского — 16 десятин, И.И.Галенкова — 7,5 десятины, Х.И.Мингалевой — 7,5 десятины. Штат совхоза состоял всего из трех человек: зав. совхозом В.С.Шапошникова и сторожей И.Н.Мишина и И.Н.Рябинина. 17 сентября 1919г. на заседании коллегии Павловского уземотдела и райсовхоза совхозу в Чмутове было присвоено имя Розы Люксембург.

С 1925г. начинается проведение агротехнических мероприятий, способствующих повышению урожайности. В совхозных садах было 1587 яблонь (зимних, осенних и летних сортов), 2000 вишен, 50 слив, 16 груш.

Наиболее распространенной формой реализации урожая до 1925г. была торговля фруктами и ягодами на рынках городов Горбатова и Богородска. С 1925 года было организовано производство варенья и в этот же сезон было выработано 56 пудов земляничного варенья, 2531 пуд малинового, 1800 пудов вишневого, по 281 пуду ежевичного, красно- и черносмородинного, а также сливового, 112 пудов крыжовенного, 600 пудов из китайки. Реализация товара производилась партиями в 2 тыс. пудов по мере изготовления и приносила прибыль в среднем около 5 руб. за пуд варенья.

На первой садово-огородной выставке Павловского уезда в г.Горбатове, 16 сентября 1925г., совхозу был присужден похвальный отзыв за экспонаты по садоводству.

К 1928г. для производства новых видов продукции (яблочное пюре, вишневый сок, сиропы) было приобретено и доставлено в совхоз импортное оборудование. Совхоз заключил ряд выгодных договоров на поставку продукции в Москву, Ленинград, города Сибири и Урала, на Нижегородскую ярмарку. Яблочное пюре и фруктовая начинка пользовались большим спросом со стороны кондитерской промышленности, в частности Московской кондитерской фабрики им. Бабаева. Чрезвычайно интересным было предложение на поставку тресту Моссельпром восьми тысяч ведер сока. Внешнеторговое акционерное общество «Госторг» предложило совхозу поставить партию вишневого сока на экспорт.

Анатолий САВИНОВ,

директор Горбатовского краеведческого музея.

XX век село Павлово встретило как центр крупнейшего в России района кустарного производства сталеслесарных изделий с населением в 160 тысяч человек и ежегодным товарооборотом в размере 36 млн. рублей. По всей стране расходился различный «павловский товар»: висячие замки, складные и хозяйственные ножи, ножницы, напильники, весовые коромысла. Одних висячих замков изготавливалось ежегодно примерно 37,5 млн. шт. Еще больше (72 млн. шт. в 1907г.) выпускалось ножей и вилок.
В то же время существовало серьезное препятствие для дальнейшего развития «русского Шеффилда» — в районе отсутствовали железные дороги. Это обстоятельство приводило к целому ряду негативных последствий: затруднялся приезд иногородних покупателей и заказчиков, запаздывала почта, осложнялась отправка товаров наложенным платежом, гужевая перевозка грузов делала нерентабельным использование в местном производстве каменного угля.
В период ледохода и весенней распутицы сообщение Павлова с окружающим миром иногда совсем прерывалось на недельный и даже более значительный срок. В результате местные металлисты медленно, но неуклонно проигрывали конкурентную борьбу своим основным соперникам – прибалтийским фабрикантам стальных изделий.
В 1901г. в Петербурге возникла идея строительства большой железнодорожной магистрали, которая должна была соединить столицу со Средним Поволжьем, а позднее достигнуть среднеазиатских владений империи. Если бы проектируемая трасса пересекла Оку не у Нижнего Новгорода, а в Павлове, это соединило бы сталеслесарный район с общероссийской транспортной сетью. Местные предприниматели решили использовать выпавший им шанс.
В ходе межведомственного совещания, посвященного проекту Петербургско-Волжской железной дороги, представители Павлова предложили направить ее по маршруту ст. Ермолино — Шуя — Гороховец — Павлово — Алатырь. Для активного лоббирования местных интересов в Павлове организовали специальную железнодорожную комиссию.
Ее главой был избран крупный фабрикант сталеслесарных изделий горбатовский купец Н.В.Первов. Душой же всего предприятия стал депутат Государственной думы третьего созыва, директор расположенного в с.Ворсма «Товарищества Л. и А.Завьяловых» А.Е.Фаворский.
Одной из важнейших задач комиссии был поиск доводов в пользу павловского, а не альтернативного варианта Ермолино — Нижний Новгород, способных заинтересовать коммерсантов Шуи и Иваново-Вознесенска. И такие доводы были найдены.
В результате осуществления павловского направления магистрали Шуйско-Ивановский промышленный район получал доступ к лесным богатствам Вязниковского и Гороховецкого уездов и сокращение путей подвоза хлопка из Средней Азии, бакинской нефти, хлеба из Нижегородской и Симбирской губерний. Планировалось также соединить Иваново и Шую с такими важными населенными пунктами Владимирской губернии, как Холуи и Южа.
Весной 1910г. идеи павловчан нашли отклик в первопрестольной. Группа московских предпринимателей во главе со знамеитым С.И.Мамонтовым ходатайствовала перед правительством о разрешении учредить акционерное общество с целью сооружения железной дороги Шуя — Павлово — Арзамас.
Не дремала и павловская железнодорожная комиссия. Благодаря ее усилиям бюджетная комиссия Государственной думы убедилась в необходимости обследования павловского варианта трассы и выделила запрашиваемые для этой цели Министерством путей сообщения 30 тыс. руб. Вскоре, однако, выяснилось, что прибывшая на Нижегородчину инженерная партия ведет изыскания не по желательному для павловских промышленников кратчайшему пути на Алатырь, а в более северном районе с сильно пересеченным рельефом, что полностью обесценивало преимущества павловского направления вообще.
Члены комиссии направили докладную записку по данному вопросу лично министру путей сообщения С.В.Рухлову. В ответ чиновники транспортного ведомства согласились провести обследование прямого пути из Павлова в Алатырь, но только рекогносцировочным порядком. Неудовлетворенные этим павловчане направили встревоженные телеграммы с просьбой о содействии министру торговли и промышленности С.И.Тимашеву, а затем и главноуправляющему землеустройством и землевладением А.В.Кривошеину. Письмо с ходатайством о поддержке ушло также в Алатырскую городскую управу. В итоге полноценное обследование района предполагаемой трассы все же было проведено.
Решающий для планов соединения железнодорожным путем «русского Манчестера» — Иванова с «русским Шеффилдом» — Павловом момент наступил в октябре 1913г., когда в Петербурге собралась комиссия о новых железных дорогах. Постепенно выяснилось, что ситуация на заседаниях комиссии неблагоприятна для павловчан и их сторонников.
Не помогла поддержка ни шуйского уездного земства, ни Иваново-Вознесенского комитета торговли и мануфактур, ни деятелей городского самоуправления Шуи и Иваново-Вознесенска, ни представителей Гороховца, Вязников и Алатыря, а также члена Нижегородского ярмарочного комитета А.С.Салазкина.
Не убедили комиссию и результаты сравнительного обследования вариантов проектируемой магистрали, выявившие преимущества павловского направления почти по всем основным показателям: более высоким ожидался размер валового и чистого дохода, меньше должна была быть строительная стоимость и протяженность дороги. Не спасло положение даже выступление Фаворского, убедительно опровергнувшего аргументацию своих противников.
Он, в частности, отверг необходимость проведения железной дороги через районы кустарного производства на севере Гороховецкого и в Балахнинском уезде, отметив, что «кустарные изделия как железнодорожный груз представляют ничтожную величину». Не считал Фаворский необходимой еще одну железную дорогу и для Нижегородской ярмарки: «при… общей тенденции к сокращению товарного склада Нижегородская ярмарка не имеет нужды в новой железной дороге ни к северу, ни к югу, тем более что ярмарочный сезон совпадает с навигацией по системе рек Волги и Оки».
Против дороги Ермолино — Шуя — Павлово единым фронтом выступили представители Нижегородского биржевого комитета (в том числе крупный судовладелец и городской голова Нижнего Новгорода Д.В.Сироткин), города Юрьевца (предполагалось, что при реализации северного варианта дороги до Юрьевца будет построена тупиковая ветка), северной части Гороховецкого уезда, Нижнего Новгорода и нижегородского губернского земства.
При этом рассуждения некоторых поборников нижегородского направления заходили в столь отдаленное будущее, что напоминали не что иное, как дележ шкуры неубитого медведя. Так, крупный нижегородский помещик, гофмейстер императорского двора А.Б. Нейдгардт заявил, что «представители Нижнего Новгорода высказываются за линию от Ермолина на Нижний, а не на Павлово по той причине, что магистраль мирового значения, как будущая линия Петроград — Индия, не может миновать Нижний Новгород с его знаменитой ярмаркой».
Пожалуй, наиболее весомым аргументом оппонентов павловского направления стал замысел железной дороги Кудьма — Велетьма, которая должна была напрямую соединить Нижний Новгород с Муромом и пройти через Павловский промышленный район. Эта идея внесла раскол в ряды павловчан. За приоритетное значение трассы Кудьма — Велетьма по сравнению с магистралью Шуя — Павлово высказался даже один из членов железнодорожной комиссии села Павлово, председатель правления Павловской кустарной артели А.Г.Штанге.
Практически никто не прислушался к предупреждениям Фаворского, отметившего, что линия Кудьма — Велетьма вместо прямого сообщения с Поволжьем и Сибирью даст Павловскому сталеслесарному району только кружной путь через Нижний, а кроме того в стороне от нее останутся с.Тумботино с его производством ножниц и лесные массивы Горбатовского и Арзамасского уездов. Кроме того, первоначальный вариант этой трассы должен был пройти и мимо Павлова. Ближайшая железнодорожная станция проектировалась только в двенадцати верстах от села.
Последнее заседание комиссии о новых железных дорогах состоялась 4 февраля 1914г. Прения завершились победой сторонников трассы Ермолино — Нижний, за которую высказалось большинство членов комиссии (в том числе представители министерств путей сообщения, финансов, внутренних дел, императорского двора, а также военного министерства и государственного контроля).
Меньшинство комиссии, а именно чиновники министерства торговли и промышленности и главного управления землеустройства и земледелия, продолжало настаивать на южном варианте пути, так как надеялось на его дальнейшее продолжение в сторону Средней Азии и не считало возможным рассматривать железную дорогу Шуя — Павлово «с точки зрения исключительно узких местных интересов».
Павловчане отказались признать решение комиссии окончательным. Уже 7 января 1914г. состоялось собрание фабрикантов, торговцев и промышленников села Павлова и кустарей Павловского района, постановившее отстаивать трассу Иваново — Шуя — Павлово — Арзамас, а для этого сформировать комиссию в составе Первова, Фаворского, Штанге, а также павловского крестьянина и фабриканта стальных изделий В.М.Теребина.
Собрание уполномочило членов комиссии послать телеграммы председателю Совета министров В.Н.Коковцову, другим министрам и во II департамент Государственного Совета и принять участие в депутации шуян и ивановцев в Министерство торговли и промышленности.
В начале февраля 1914г. министр Тимашев принял депутатов и обещал им полную поддержку. Прошения о пересмотре принятого решения вносились и в комиссию о новых железных дорогах.
В феврале и марте 1914г. ходатайства в защиту трассы Ермолино — Шуя — Павлово поступили от Иваново-Вознесенского комитета торговли и мануфактур и Совета общества фабрикантов и заводчиков Иваново-Вознесенского промышленного района, от Первова и Фаворского как представителей делегации фабрикантов, торговцев и кустарей Павловского района, а также от графини М.Ф.Шереметевой.
Конец словесным баталиям положили бои первой мировой и гражданской войн. Новая, советская власть не собиралась реализовывать ни северный, ни южный варианты спорной магистрали. Железная дорога так и не пришла ни в Юрьевец, ни в Холуй, ни в Южу.
Не была реализована в полном объеме и трасса Кудьма — Велетьма. Отчаявшись получить хоть копейку от центральных и губернских властей, железную дорогу из Нижнего Новгорода в Павлово стали сооружать методом разверстки денежных нужд строительства на плечи частных предпринимателей Павлова, а также Богородска и Ворсмы. Подобную добровольно-принудительную помощь вынуждены были оказывать и государственные предприятия округи.
Доведя дорогу до Богородска, руководители строительства немедленно увеличили грузовой и пассажирский тарифы в шесть раз, кроме того, ввели сбор с любого груза в размере пяти копеек с пуда. И все равно денег отчаянно не хватало. Приходилось вести дорогу с минимальными затратами на земляные работы. Зачастую шпалы и рельсы клали прямо на грунт, с которого не снималась даже трава. Не доставало и рельсов. Комиссия по финансированию и строительству дороги занималась поиском старых рельсов так называемого легкого типа, списанных с других железных дорог, где они уже не соответствовали современным требованиям. Эти усилия позволили все-таки довести дорогу до Павлова. Первый состав пришел в город 7 ноября 1927г. Пришел… и никогда не пошел дальше.
Комиссия, руководившая сооружением трассы, была фактически расформирована уже в ноябре 1927г. Ее председатель А.П.Суслов был переведен на работу в другую губернию, а начальник работ Б.В.Троицкий отправлен на строительство Турксиба. Никакие дальнейшие просьбы и ходатайства павловчан, в том числе и престарелого Штанге, о возобновлении строительства не помогли. Сбылись опасения Фаворского, еще в 1913г. предупреждавшего своих оппонентов о нерентабельности южной части железной дороги Кудьма — Велетьма. Ветка осталась тупиковой, так и не дав предприятиям Павловского промышленного района прямого доступа к основным железнодорожным магистралям страны.
Николай ФЕДОТОВ,
директор Павловского исторического музея.

газета «Павловский металлист», 25 декабря 2008г.