Район впадения Клязьмы в Оку — одно из мест, которое буквально дышит историей, стоит лишь вонзить лопату в землю. Добраться туда несложно — на электричке до Гороховца, затем шесть километров пешком по бетонке до Овинищ. Именно здесь, у самых западных границ Нижегородской земли, у Владимирской дороги стоял древний Бережец.

Сторож земли русской

В первой Новгородской летописи (XIV век) есть известный историкам важный источник — «Список русских городов дальних и ближних». В частности, там мы читаем: «А се залесскии: Мещерское Камена могыла на Десне, Муром на Оце. Стародуб-Вочьскыи. Другои Стародуб на Клязьме. Ерополчь. Гороховец. Бережец. Новгород Нижнеи камен».

Двигаясь сначала к северу, а затем к востоку, вслед за летописцем мы обходим Муром, Вачу (Стародуб-Вочьский), Вязники (Стародуб-Клязьминский), Ярополч (село Пировы Городищи между Вязниками и Гороховцом), Гороховец, Бережец и сразу же каменный Нижний Новгород. Надо понимать, что все остальное, включая и Муром, было деревянным.

В движении с запада на восток Вязники, Ярополч, Гороховец, Бережец и Нижний Новгород оказываются как бы нанизанными на одну линию, ведшую из Владимира на окраину княжества и в древнерусские времена  и называвшуюся Бережецкой дорогой. Сегодня мы поговорим о судьбе поселения, давшего ей название.

Как, вероятно, понимает читатель, все это были дальние подступы ко Владимиру, защищавшие его с самой опасной татарской стороны: Вязники, Ярополч и Гороховец стоят на Клязьме; Нижний Новгород — на Оке. Низинная заболоченная сторона ее в древности не была заселена, поэтому в поисках остатков поселений наших предков мы должны обратиться к ее нагорной части. На территории нашей области между Бережцом и Нижним Новгородом по состоянию на начало XIV века по Оке никаких городов не было — имелся лишь Дудин монастырь и мелкие поселения.

Стратегически самой выгодной точкой между Гороховцом и Нижним Новгородом было место впадения Клязьмы в Оку. Там мы и будем искать наш Бережец, до основания Нижнего Новгорода бывший самым восточным поселением во Владимиро-Суздальском княжестве. Основан он был, судя по всему, в XII столетии и являлся пограничной крепостью, а задачей гарнизона было не столько оказание отпора плывущим по Оке и Клязьме грабить Владимир и Муром булгарским дружинам, сколько раннее предостережение о нападении.

Во времена, когда вместо дорог служили реки, наезженные грунтовые пути в древней Руси можно было по пальцам пересчитать. Попытаемся это сделать. Старая Владимирка, прославленная каторжниками-кандальниками — это раз. Смоленская дорога, соединявшая Москву с Литвой и Польшей — два. Царева торгово-богомольная дорога с Москвы на Сергиев Посад, Переславль, Ярославль и далее на Вологду и до Белого моря — это три. Новгородская дорога через Клин, Торжок, Тверь и Вышний Волочек — это четыре. Вот и все, пожалуй. На Владимирке около полувека, а то и дольше, покуда не основали Нижний Новгород, крайней точкой в восточном направлении был ныне стертый с карт Бережец.

«Казнь» для ослушников

XIII — XIV века были звездным часом летописного Бережца. Именно здесь состоялось примирение князей Дмитрия и Бориса, сыновей нижегородского князя Константина, погрязших в междоусобных разборках. Но Бережец в летописях того времени не упомянут с титулом города; видимо, тогда уже, после того как граница княжества переместилась в Нижний, здесь оставалось лишь небольшое поселение.

В актах XV века Бережец встречается исключительно как эпоним (место, давшее название) дороги. Проезжая дорога на тогдашнем языке именовалась «пошлой», то есть где шло много народа. В то столетие сформировалось две дороги из Владимира на Нижний — «пошлая бережецкая» по высокому берегу Оки и «новая непошлая» — по низкому. Иными словами, через Клязьму под Галицами была организована переправа, и купцы проложили себе альтернативную дорогу по низкому берегу Оки, примерно совпадающую с современной железнодорожной линией.

Зачем же была нужна эта вторая дорога в условиях наличия двух готовых — водной и «пошлой»? Ответ на этот вопрос вытекает из сути русского языка: на «пошлой» дороге с купцов брали «пошлину» — древнерусский дорожный налог, от сбора которого князь нанимал людей расчищать путь от лесной поросли. Видимо, как раз в районе Бережца стоял пункт по сбору; чтобы миновать его, хитрые люди и проложили себе вторую дорогу от Галиц на Мячково. Наказ князя был строгим: «…а кто поедет тою непошлою дорогою, а аз князь велики тех велел увертывати назад, а кто ся иметь силою пробивати, а тому быти от меня в казни; а ездят пошлою дорогою бережецкою».

Не надо считать, что по факту оказания сопротивления сотрудникам княжеской дорожной службы сразу рубили головы; термин «казнь» до Ивана Грозного соответствовал нынешнему однокоренному ему слову «кара»; ослушников штрафовали, но никоим образом не казнили.

Иван Васильевич, дед Ивана Грозного, в жалованной грамоте Троице-Сергиеву монастырю, владевшему тогда обширными территориями в нашей округе, примерно в 1466 году даже указывал конкретные меры, как ликвидировать бесплатный объезд. Видимо, удобство проезжающих оказалось более весомым аргументом, чем распоряжения князей и царей — ведь в случае движения по «пошлой бережецкой» дороге им бы пришлось форсировать Оку, а при проезде по ее левобережью — лишь гораздо менее полноводную Клязьму. Но для таких хитрых людей монахи все же организовали на объездном пути пункт по отбору денег.

Так и просится под металлоискатель

В 1485 году Иван Васильевич, по порядковому номеру Третий, ради спасения души даровал Спасо-Евфимьеву монастырю очередные «ловли и покосы», написав на то новую жалованную грамоту, уцелевшую до наших времен. «Да селище Благовещенское, да к тому есми придал им селище Бережец, со всем тем, что к тому селищу изстари потягло», — гласит летопись. Гороховецкие краеведы разобрались, где было расположено Благовещенское — возле озерца чуть севернее деревни Овинищи, на холме Полянка. Это место прямо само просится под металлоискатель.

В 1678 году деревня Бережец с постройкой в ней Покровской церкви получила статус села; в 1754 году на средства гороховецкого купца Алексея Ефимовича Ширяева эта церковь была заменена на каменную. Видимо, в конце XVIII или в первой половине XIX столетия сельцо сгорело, а церковь осталась — списки населенных мест 1859 года знают лишь погост Березцы в составе трех дворов вокруг церкви. Она просуществовала до 1940-х годов.

О Бережце вспомнили лишь в 1960-х годах — краеведы А.А.Абрамов и В.Н.Маштафаров, а также археологи В.А.Глазов и М.В.Седова пытались отыскать его местоположение. Обычно археологи делают это по россыпям черепков на пашне; к сожалению, в этой низинной местности в основном располагаются луга, где все следы древности за века заплыли толстым слоем дерна. В любом случае, поиск следует вести в районе нынешней деревни Овинищи — единственного, судя на топографической карте, населенного пункта в этих местах. Ныне это Гороховецкий район Владимирской области, но до Нижегородчины оттуда лишь полтора километра лугов — и еще Ока.

Гороховецкие краеведы разобрались, что деревня Овинищи, вытянутая вдоль берега озера Неготина, возникла сразу же после Смутного времени из овинов деревни Бобылки, отнесенных туда из противопожарных соображений. Сама деревня нынче имеет статус выселок Овинищ и представляет собою кучку домиков, сгруппировавшихся возле нынешней турбазы. Замену названия Бережец на Бобылки местные любители старины связывают с тем, что, когда в конце XVII века Овинищи по численности населения перегнали Бережец, туда, на выселки, принялись сселять деревенских бобылей.

В 1932 году между Бобылками и тогда еще существовавшей церковью рядом с дорогой на старый перевоз у деревни Лисенки при рытье котлована под колхозное картофелехранилище на глубине около полутора метров люди случайно наткнулись на древнее кладбище Бережца — прекрасно сохранившиеся дубовые долбленые колоды. Расположенные на холме, нынешние Бобылки неплохо подходят на роль точного места древнего сторожевого укрепления — оттуда хорошо просматривается и русло Оки, и озеро Неготино — старица реки Клязьмы.

Одним словом, скоро весна, а затем и лето… Будут новые походы, будут и новые находки.

Анатолий МОСКВИН.

Кстати

Что же касается окской переправы, то с изчезновением Бережца она никуда не делась. Владимирский большак подходил к Оке у деревни Лисенки, на нижегородской стороне переправу обозначала деревня Низково, откуда большак шел на образовавшийся вокруг древних Избыльца и Мещерской слободы в XVI веке город Горбатов и далее — на Арапово, Богородское и Нижний Новгород

http://www.nnews.nnov.ru/news/2011/02/22/about-beavers/poshlaya-doroga/

Занимаясь изучением средневековой истории села Павлово и его округи, я на­толкнулся на интересные заметки купца Федота Котова, который проезжал через наши родные места в 1623 году, пу­тешествуя в Персию. Нужно сказать, что описания путеше­ствий, называемые «Хождени­ями», были любимым чтением наших предков, видимо, сказывались природная любоз­нательность и доброжелатель­ный интерес к другим людям, странам, культурам.

В свою очередь, наши пу­тешественники подробно описывали земли, по которым проезжали, людей, происше­ствия в пути, особенности культур. В «Хождении» Фе­дота Котова наш город име­нуется Павлов Перевоз, который находится на полпути от Мурома до Нижнего Нов­города. Действительно, вдоль правого берега Оки шел древ­ний Муромский тракт, вос­петый в известной песне «По Муромской дорожке».

Интересно, что Федот Котов называет Павлово не просто острогом, а городом. Купец Котов пишет, что острог сто­ит высоко на холме, а дома, рынки, кабаки и таможни разбросаны в долине и по хол­мам на обширном расстоянии. Следовательно, в 20-х годах XVII века Павлово — значи­тельный населенный пункт, имеющий все атрибуты рус­ского средневекового города: крепость и посад.

Голландский путешествен­ник Ян Стрейс, проезжавший через наш город в 1669 году, оставил нам замечательное описание природы сегодняш­него Павловского района. Он пишет о высоком правом бе­реге и прекрасных равнинах около круч, о низменном, пустынном, невозделанном и поросшем кустарником береге левом. Каждый житель города, выйдя на кручу, мо­жет представить себе проез­жающих заморских гостей, с безмерным удивлением взи­рающих на наши родные необъятные просторы, кото­рые неизменно хранят тай­ны ушедших эпох.

Придя на рынок можно мысленно перенестись в самое начало XVII века и увидеть, как по торгу ходят два юно­ши, одетые по русскому обы­чаю. Это герои сказания о Савве Грудцыне, и в соответ­ствии со сказанием один из них — сам Савва Грудцын, а другой — демон, увлекший до­верчивого юношу в гибель­ные сети. Легенда гласит, что именно на павловском торгу Савву встретил бедно одетый святой старец, безвестный праведник, который, увидев гибельное состояние Саввы, призвал его к покаянию и возвращению в родной дом.

Наш прекрасный город — один из древних городов России. Он хранитель истори­ческой памяти многих поколений людей, хранитель рус­ской родной старины.

Его улицы, переулки, старин­ные дома, церкви позволяют нам, живущим в век рацио­нальной цивилизованности, общаться с родной культурой, переживая в личном опыте ее неповторимый колорит.

Павел ФИЛАТОВ, историк.

(газета «Павловский металлист», № 137 от 14.12.2010г.)

«…Кто сейчас может представить, что в бывшем Ленинском садике около «Спартака» когда-то была часовенка. В ней теперь находится трансформаторная будка…»

Что и где в прежние времена располагалось на старинных улочках города Павлово – об этом могут рассказать люди, кто вплотную изучает историю или занимался ей раньше. Остальным остаётся слушать и верить, будь то правда истинная или искаженная временем. И как показывает практика, почти все мы любим «путешествия в прошлое», воспринимаем их на одном дыхании, особенно если рассказчик сам увлечён этим занятием.

На сайте «Одноклассники» павловчанка Марина Шурыгина (Долгова),  в недавнем прошлом научный сотрудник Павловского исторического музея,  рассказала землякам много интересного. Публикуем эти сообщения с согласия автора, немного изменив их последовательность.

«…в бывшем Ленинском садике около «Спартака» когда-то была часовенка. В ней теперь находится трансформаторная будка. Да и сам садик именовался Александровским…

Кто помнит, там был бассейн с фигуркой мальчика с гусем, из клюва гуся лился фонтанчик.

Весьма интересна история появления часовни. На месте садика торговали раньше торфом и дровами, пыль разлеталась в разные стороны. Недалеко от этого места жил полицмейстер Ржевский в доме, который стоит чуть выше полукругом, в нём сейчас находятся магазины ЗАО «Горбатовское» и женской одежды. Полицмейстер долго боролся с переносом торговли торфом в другое место, но безрезультатно.

Когда в Санкт-Петербурге произошел теракт с нападением на императора России Александра II, то в одну ночь в Павлове построили часовню в память об императоре и с этим событием были решены все проблемы. На месте базара был разбит сквер и назван «Александровским».

Там, где расположена школа № 6 (бывшая «Ленинская» № 1), а именно в том месте, где сейчас двор школы, стояла Покровская церковь (1782 года), возле нее было кладбище и склепы. Несколько реальных событий произошли во время моей работы в музее.

Где-то в середине 1980-х годов произошел провал во дворе детского сада № 7 (он расположен рядом со школой). Директором Павловского музея в то время была Фандеева Татьяна Николаевна. Мы с ней побежали посмотреть на провал.

Яма была очень глубокой и довольно большой, засыпали ее не одной машиной песка и камня. Оказывается, на этом месте тоже был мужской монастырь. Монахи рыли под землей ходы и там, в углублениях (нишах), хоронили умерших. Но это было принято делать очень давно. Монастыри прекращали свое существование, все уходило в небытие.

Вспомнился ещё случай. Мой папа работал в школе № 6 (№ 1) военруком много лет и рассказывал мне, что однажды они с учениками копали траншею и наткнулись на каменную кладку из старого кирпича. Любопытство взяло вверх и они проломили в стенке дыру. Там оказался склеп, в котором на лавках стоял гроб с покойником, на котором был одет шелковый кафтан и старинные сапоги. Его челюсть была подвязана шелковым платком. После того, как воздух попал в склеп, вся одежда рассыпалась прахом, а череп много лет лежал у него в кабинете в школе. Может, кто из его учеников это помнит, я часто там бывала, он меня учил стрелять из «мелкашки».

Прочитала и сама содрогнулась, сказка-страшилка получилась…

Улица Коммунистическая раньше называлась Кладбищенская и поворачивала к зданию стоматологии. На месте гаражей около роддома стояла Кладбищенская церковь, а вокруг было старое Павловское кладбище. Закрыли его в 1936 году и сравняли с землей. На этом месте построили больницу, затем жилые дома. В нашем музее хранится фотография, на которой засняты строители больницы с лопатами в руках, а на черенках лопат одеты человеческие черепа.

В Павлове было 11 церквей, а точнее 13, так как две из них имели церкви зимние и летние. В 1863 году стояло 7 церквей, а к 1917 году — 11. На самой высокой точке города на территории древней крепости в 17 веке был построен Спасо-Преображенский собор, состоящий из зимней и летней церквей.

В 1682 году была построена Никольская церковь (сейчас там мясной павильон Центрального рынка). Местность здесь была низменной и поэтому сначала для ее строительства была сделана насыпь. В 1778 году возведена Воскресенская церковь. В 1786 году на Фроловской горе появилась Вознесенская церковь (на нынешней улице Карла Маркса), в 1782 году — Покровская, в 1816 — Богоявленская единоверческая (на месте современной котельной около кожного отделения поликлиники — ул.Кирова), в 1825 – Сретенская. В 1823 и позднее в 1853 годах построена Кладбищенская церковь, состоящая из двух (соответственно указанным годам): Всех Святых и Скорбящей Божией Матери.

Вот такое количество храмов было при населении Павлова до революции в 13,5 тысяч человек. Многие из церквей возводились на месте старых деревянных строений. В 1930-36 годы все церкви в Павлове были разрушены, их взрывали, жгли, ломали…

…Около любой церкви было принято хоронить служителей и известных людей города или села, а также меценатов данного прихода. Около Воскресенской церкви было несколько склепов, а также по крутому берегу реки Оки было кладбище.

Мой дед жил в доме напротив этой церкви (сейчас здание принадлежит священнослужителям). Когда весной снег таял и вода размывала берег (там еще была деревянная лестница — помните?) можно было увидеть останки человеческих костей и деревянных гробиков. Моя мама мне рассказывала, что они детьми заглядывали в склепы, там были видны каменные лесенки, ведущие вниз. Затем их полностью закопали, а деревья (вековые дубы там стояли долго)срубили в 1980-90-ые годы, я их прекрасно помню, так как много лет я жила историей нашего старого города и не только потому что работала в это время в музее».

Еще несколько сообщений Марины Долговой посвящены истории семьи, которой в прошлом принадлежал красивый особняк на набережной, где сейчас находится Павловский исторический музей. Горожане знают здание, как дом Гомулиных.

«…У Василия Илларионовича и Елизаветы Лавровны Гомулиных детей не было, поэтому и прямых потомков у дома нет. Родом Гомулины были из Тумботина, небогатые и незнатные. А вот его жена, урожденная Ногтева, была из богатой павловской семьи, дом их стоял на месте нового торгового центра «Цитрон», на месте автостоянки рядом с кинотеатром «Спартак». Раньше там была библиотека им.Короленко, которую затем перенесли в старинный дом на ул.Ломоносова (она сгорела).

Елизавета Лавровна Ногтева была единственной дочерью богатых родителей, а Василий Гомулин работал у них приказчиком. Был умен, дюже высок и красив, расчетливый и деловой. Вот и решил отец отдать свою дочь Елизавету за него замуж. Девушка ростом была мала (1.5 метра) да и хромала. За невестой глава семьи дал большое приданое, на которое и был построен в 1885 году дворцовый ансамбль — дом В.Гомулина.

Умер Василий Гомулин до революции от рака горла, похоронен у входа в Воскресенскую церковь. Он был ее меценатом».

Кстати.

Из статьи А.В.Лисициной «Архитектурный образ исторического города Павлово Нижегородской области» следует, что:

- улица Нижегородская – это бывшая Торговая или Стоялая;

- ул.Ломоносова — Большая Воскресенская;

- ул. Ленина – бывшая Большая Никольская;

- ул. Шмидта  - бывшая Малая Воскресенская;

- ресторан «Русь» (ул. Красноармейская, 16) – это усадьба П.В. Щеткина (после 1899 г.), объект культурного наследия регионального значения;

- здание, где сегодня расположена сберкасса (на ул. Нижегородской, д.3), — это дом Е.Е.Алипова (начало ХХ в.), объект культурного наследия регионального значения.

Статья А.В.Лисициной «Архитектурный образ исторического города Павлово Нижегородской области» опубликована по ссылке: http://www.opentextnn.ru/space/littlesityes/pavlovo/

Всем, кому интересна история города Павлово, советуем прочесть.

В 1506 году, после ус­пешного отражения тридцатидневной оса­ды Нижнего Новгорода тата­ро-ногайской ратью Мухаммед-Эмина, великий князь московский Василий III (отец Ивана Грозного) пожаловал сельцо Чмутово Нижегород­ского уезда служилым дворя­нам Суслу и Онуфрию Приклонским, отличившимся при защите города.

События тогда развивались следующим образом. Сорок тысяч казанцев и двадцать тысяч ногайцев, переправившись через реку Суру, в начале сентября 1505г. осадили Нижний Нов­город. Несмотря на ветхость деревянных крепостных стен и немногочисленность гарнизона во главе с воеводой И.В.Хабар-Симским, удалось отстоять город. В честь этого был построен деревянный храм Ильи Пророка.

Приклонские превратили Чмутово в свой родовой центр: поставили просторную, обнесенную тыном усадьбу, срубили Покровскую церковь. За активную военную службу при защите русских земель Мирослав Приклонский получил от царя Ивана Грозного земли села Сергеева и три пустоши — Лизееву, Баженову и Ивановскую. За свои обширные владения Приклонские платили казне ежегодно 1 рубль 26 алтын и 4 деньги.

В начале XVII века сыновья Мирослава Воин и Богдан участвовали в обороне Нижнего Новгорода от отрядов повстанцев Ивана Болотникова. В 1608-1609гг. ходили в походы против поддерживавших Лжедмитрия II «воров—изменников» в села и города Нижегородского края.

Девятого декабря 1608г. нижегородский гарнизон разбил «тушинцев» в районе Ворсмы, а затем под Павловом. Во время этих событий сильно пострадало и село Чмутово. Нижегородскому воеводе А.С.Алябьеву среди прочего сообщалось, что в селе «храм Покров Святей Богородицы и тот храм сгорел в Смутное время».

В 1613г. в Чмутове было 434 десятины крестьянской пашни, общее количество дворов — 16 (из них один помещичий, три — людских, семь — крестьянских, пять -бобыльских).

При восшествии на престол молодой царь Михаил Федорович Романов щедро наградил своих сторонников, в том числе и братьев Приклонских, пожаловав им Чмутово из поместья в вотчину (т.е. с правом владения по наслед­ству).

Приклонские сразу же при­ступили к восстановлению хозяйства вотчинного центра: срубили новую Покровскую церковь, перестроили усадь­бу. Во время военного похо­да под Астрахань погиб Воин Приклонский, поэтому 3 но­ября 1615 года царская жа­лованная грамота была пере­писана на Богдана с услови­ем: «брата ево не стало, а после ево осталась жена, ему, Богдану, невестка, а по даче в селе Чмутове на Воинов жеребей 80 четей, и на Бог­данов жеребей тож 80 четей ну  Богдану с тое, брата своего вотчины служить и отца своего, и брата своего жену, а свою невестку кормить».

В конце XVII столетия Чмутово по-прежнему оставалось во владении Приклонских, оно было самым крупным их родовым центром. В 1689 году стольник Иван Богданович Приклонский в память по родителям выстроил в селе второй храм, освятив его в честь Живоначальной Троицы. После этого село нередко стало именоваться Троицким или «Чмутовым, Троицким тож». В приход к погосту были приписаны соседние многодворные деревни: Мункино, Мещера, Поляна, Пруды, но в суровые времена Петровской эпохи население сел значительно уменьшилось.

В середине XVIII столетия Чмутовым владел Михаил Васильевич Приклонский — директор Московского университета. Всего в 1762 году в селе проживало 92 мужчины и 95 женщин. Спустя век, в 1859 году, в 44 дворах села насчитывалось 120 мужчин и 150 женщин.

Революция 1917 года коренным образом изменила жизнь села. 8 января (ст. ст.) 1918г. Чмутовским волостным земельным комитетом было принято на учет имение П.М.Дмитриевского при селе Чмутово земельной площадью 15 десятин садов.

27 февраля 1919г. на заседании Павловского уездного исполнительного комитета заслушивался доклад уземотдела о предложении реорганизовать советские хозяйства. Согласно выработанному плану предполагалось организо­вать 14 совхозов в бывших частновладельческих имениях. Площадь чмутовских садов, находившихся в распоряже­нии Павловского уземотдела, достигала 50 десятин.

27 мая 1919г. член колле­гии Павловского уземотдела Алымов был командирован для принятия в ведение подотдела совхозов и организа­ции правильного хозяйства всех этих садов.

Дата образования в Чмуто­ве совхоза на базе садов ука­зана в заполненном бланке Всероссийской сельскохозяй­ственной переписи 1919-1920 гг. — 1 июля 1919г. Образовав­шийся совхоз включал в себя пять бывших частновладель­ческих садов: кроме вышеупомянутого, также сады Т.А. Шапошниковой — площадью 5,9 десятины, Н.М.Дмитриевского — 16 десятин, И.И.Галенкова — 7,5 десятины, Х.И.Мингалевой — 7,5 десятины. Штат совхоза состоял всего из трех человек: зав. совхозом В.С.Шапошникова и сторожей И.Н.Мишина и И.Н.Рябинина. 17 сентября 1919г. на заседании коллегии Павловского уземотдела и райсовхоза совхозу в Чмутове было присвоено имя Розы Люксембург.

С 1925г. начинается проведение агротехнических мероприятий, способствующих повышению урожайности. В совхозных садах было 1587 яблонь (зимних, осенних и летних сортов), 2000 вишен, 50 слив, 16 груш.

Наиболее распространенной формой реализации урожая до 1925г. была торговля фруктами и ягодами на рынках городов Горбатова и Богородска. С 1925 года было организовано производство варенья и в этот же сезон было выработано 56 пудов земляничного варенья, 2531 пуд малинового, 1800 пудов вишневого, по 281 пуду ежевичного, красно- и черносмородинного, а также сливового, 112 пудов крыжовенного, 600 пудов из китайки. Реализация товара производилась партиями в 2 тыс. пудов по мере изготовления и приносила прибыль в среднем около 5 руб. за пуд варенья.

На первой садово-огородной выставке Павловского уезда в г.Горбатове, 16 сентября 1925г., совхозу был присужден похвальный отзыв за экспонаты по садоводству.

К 1928г. для производства новых видов продукции (яблочное пюре, вишневый сок, сиропы) было приобретено и доставлено в совхоз импортное оборудование. Совхоз заключил ряд выгодных договоров на поставку продукции в Москву, Ленинград, города Сибири и Урала, на Нижегородскую ярмарку. Яблочное пюре и фруктовая начинка пользовались большим спросом со стороны кондитерской промышленности, в частности Московской кондитерской фабрики им. Бабаева. Чрезвычайно интересным было предложение на поставку тресту Моссельпром восьми тысяч ведер сока. Внешнеторговое акционерное общество «Госторг» предложило совхозу поставить партию вишневого сока на экспорт.

Анатолий САВИНОВ,

директор Горбатовского краеведческого музея.

Страницы истории той «незнаменитой» войны раскрывают хранящиеся в Горбатовском историческом музее письма Павла Ивановича Трофимова — пожелтевшие от времени тетрадные листы, исписанные вдоль и поперек ровным почерком с помощью простого карандаша.

Павла Ивановича мобилизовали на фронт в то время, когда он работал главным бухгалтером на Горбатовской строчевышивальной фабрике и вместе с женой Анной Александровной растил двоих детей. При этом пресса тех лет сообщала, что в зоне военного конфликта на советско-финской границе воюют только регулярные части.

Все письма солдата начинаются одинаково: «…Здравствуй, дорогая Нюра! Шлю тебе свой горячий привет и желаю всего хорошего. Шлю свой сердечный привет дорогим моим сыночкам Вале и Толе и желаю им всего хорошего».

Если погрузиться в чтение незамысловатых посланий, можно представить, как в заснеженной Финляндии в морозную зимнюю ночь в тесной землянке при свете коптилки сидит боец в ватных брюках и телогрейке и пишет весточку домой…

Потрясающие письма. Сколько в них добра, нежности и заботы к родным людям, находящимся от него за тысячу километров!

«…Ты пишешь, что Валя и Толя катались на рулетке. Скажи им, не зашиблись бы, ведь на ней очень быстро катаются…

…Ты пишешь, что Толя стал почти с Валю. Я бы рад посмотреть на него и на вас, но это невозможно. Твоя карточка у меня есть, обязательно мне пришли их карточку…»

Анна тоже просила мужа прислать ей карточку. Он ответил: «У нас нет фотографии, ведь мы не в городе».

Наступил новый 1940 год. В письме с фронта читаем: «1 января. Сидели в землянке и вспоминали, как встречали Новый год в родной стране, наверное, в клубах – новогодние балы и веселье…

…Встретили Новый год со сливочным маслом. Получили подарки от Ленинградских рабочих, мне досталась плитка шоколада…»

Мысленно Павел переносится в родной дом, в семью: «…Получи деньги за выполнение плана. Не жалей денег особенно для детей, чтобы воспитать из них хороших людей. Купи костюмы к 1 Мая, чтобы выглядели прилично, из хорошего сукна со светлыми пуговицами – денег не жалей…»

Находясь далеко, отец переживает о благополучии детей. А на фронте в это время было особенно трудно с продуктами и обмундированием. С самого начала войны вопрос питания бойцов встал очень остро. Продукты замерзали, приходили в негодность. Командование, чтобы разрешить эту проблему, обратило внимание на оставшихся в живых интендантов царской армии, участвовавших в Первой мировой войне.

С трудом отыскали одного генерала. Ночью срочно послали за ним. После продолжительного стука дверь открылась, и перед посыльным офицером предстал маленький седой генерал в мундире при всех орденах, он всегда был готов к аресту.

Когда в штабе испуганный старик стал немного понимать, что от него требуют, он шамкающим голосом проговорил: «Шухари, шало, шпирт». Сухари и сало стали спасением для солдат, а спирт с тех пор ввели  в армии, как «наркомовские 100 граммов».

Из письма Трофимова следует, что в январе снабжение в армии улучшилось: «6 января. …Получил новые ботинки, валяные сапоги, ватные брюки и куртку, теплое белье…», «18 января. …Получил на ужин «северный паек» — вино, ветчину, макароны с салом. Был Военторг, купил карандашей, пряников, две шоколадные конфеты…»

Народная молва разносила сведения о том, что на этой войне много убитых, раненных и обмороженных. Анна с беспокойством писала об этом мужу. Он отвечал: «10 января. …Ты пишешь, что Лухманова и Подьяпольского ранили. Я не знал, т.к. их не видел. Не верь слухам, мало ли что могут наговорить. Со мной служат три товарища из Павлова. Был Николаев, он теперь не со мной, а в саперной роте. Прошу, не расстраивайся, береги себя…», «15 января. …не расстраивайся и не верь, что пишут другие, многие пишут лишнее…»

Понимая, что семье трудно без него, Павел писал отцу и брату, просил помогать Анне и ребятишкам. В посланиях к жене есть тому подтверждение: «…Нюра, ты пишешь, что Вася прислал картошку. Он писал мне об этом. …Получил от папаши письмо, ответил, чтобы вас не забывал…»

Искренней светлой любовью и заботой заполнена каждая страничка: «…Нюра, я писал тебе – деньги в письмо не вкладывайте, у меня немного есть, а покупать приходится нечасто, поэтому денег мне не надо. Лучше купи что-нибудь ребятишкам. …Хлопочи насчет сена в Горсовете, женам Красноармейцев кое-что дают…»

В одно из писем были вложены две маленькие записочки. Одна адресована старшему сынишке: «Здравствуй, Валя! Поздравляю тебя с днем твоего рождения 30 января. И желаю тебе всего хорошего. Валя, тебе исполняется 10 лет, ты уже большой, учись хорошенько, слушай маму, не озорничай. Пиши, как учишься в школе и как гостил в деревне в каникулы».

Второе короткое послание посвящено младшему ребенку: «Толе! Шлю привет, ну как, Толя, рисуешь? Наверное, уже все тетради исписал, рисуй больше, мама купит еще. Слушай маму, не озорничай. Когда приеду домой, привезу гостинец. Твой папа!»

В родные края, к семье, к дорогой жене рвалось сердце бойца, выполнявшего священный долг перед Родиной. Удивительно читать успокаивающие родных фразы, зная, что каждый день для него может стать последним в жизни. Нет в письмах жалоб ни на трудности военного быта, ни на опасность. Слово «дорогая» Павел пишет с большой буквы и употребляет его очень часто.

«6 января. Будем надеяться, дорогая Нюра, что пройдет время нашей разлуки и пройдет благополучно. Мы встретимся снова в родном крае, и встреча будет очень хорошей после долгой разлуки с дорогой моей семьей, которая дорога мне больше всего. И так, дорогая Нюра, будем ждать того времени, когда встретимся с тобой. Заживем вместе, будет, о чем нам потолковать и вспомнить, что произошло за это время…»

Не пришел солдат Трофимов с войны. Меньше полутора месяцев нового 1940 года было отведено ему на жизнь, 11 февраля он пал смертью храбрых под городом Выборг в первый день прорыва «Линии Маннергейма». Его имя не забыто, в Горбатове на Центральной площади на мемориале памяти воинам, погибшим во Второй мировой войне, оно выбито на гранитной плите.

Выполнила наказ защитника Отечества его жена Анна Александровна, вырастила детей. Она ушла из жизни в 1967 году. Раньше матери в возрасте своего погибшего на фронте отца умер старший сын Трофимых Валентин Павлович (1930-1965г.г.). Он работал шофером в Горбатовском СПТУ № 8, воспитывал с женой восьмерых детей.

К сожалению, даже до 50 лет не дожил младший сын Анатолий Павлович, он четверть века проработал учителем истории в Горбатовской средней школе. Его жена Елена Васильевна – участник Великой Отечественной войны с 1943 по 1945 год, воевала в прожекторном батальоне. После войны работала заведующей детским садом, в настоящее время находится на заслуженном отдыхе.

Фронтовые письма П.И.Трофимова передала в музей его внучка Надежда Анатольевна Рубцова, она почти 40 лет трудится в системе народного образования, в настоящее время – учителем в МОУ ООШ с.Чмутово.

Не думал солдат, когда писал весточки домой, что они попадут потом в музей. Семья сберегла оставленные на бумаге солдатские мысли. По таким посланиям, по документам из небольших семейных архивов можно сложить правдивую историю большой страны.

Анатолий САВИНОВ,

руководитель Горбатовского краеведческого музея.

Из официальных документов

Финляндия с момента получения в 1918 году независимости от России не скрывала враждебного отношения к СССР. Она построила мощную линию обороны на границе, которая проходила всего в 30 километрах от Ленинграда. Обеспокоенное таким обстоятельством советское руководство обратилось к правительству Финляндии с просьбой — перенести пограничную линию между странами на несколько десятков километров вглубь Финляндии. В качестве компенсации финнам предлагалась территория Карельского полуострова в два раза больше запрашиваемой. Финская сторона категорически отвергла сделку и, опасаясь агрессивной реакции И.В.Сталина, привела войска в боевую готовность, не оставив надежды на мирное урегулирование проблемы.

Советско-Финляндская война началась 30 ноября 1939 года. Наступательные силы Красной Армии составили 19 дивизий (340 тыс. чел.), 1300 танков, 1700 самолетов, 2500 орудий и минометов. Финская армия насчитывала 180 тыс. человек, 270 самолетов, 25 танков, 700 орудий, 13500 пулеметов.

Боевые действия развернулись на Карельском перешейке и в лесах Карелии. По планам командования РККА война должна была продлиться от 7 до 14 дней, но затянулась на четыре с лишним месяца.

С первых шагов Красная Армия натолкнулась на упорное сопротивление финнов. Особенно тяжелые бои развернулись в районе «Линии Маннергейма». Это был неприступный оборонительный рубеж длиной 135 км и глубиной 100 км, основную его часть занимали реки, озера и болота. Многие водоемы не замерзают даже зимой, хотя морозы достигают 30-45 градусов. Леса трудно проходимы из-за мощного снежного покрова, достигающего полутора метров. Густые туманы ограничивают видимость на земле и с воздуха.

Финны построили несколько сотен огневых точек, 90 из них были железобетонными с толщиной стен до двух метров. Они выдерживали прямое попадание снаряда 203 мм.

Особенно прочными были доты, прозванные «миллионниками» за количество денег, потраченных на их сооружение. Они представляли собой укрепления с 5-10 амбразурами, с углубленными железобетонными казармами на 40-100 человек и 2-3 броневыми колпаками, имеющими круговой обзор.

Противником были проложены сотни километров окопных линий двухметровой глубины. В переходах были установлены бронированные щиты.

Перед линией обороны были поставлены каменные надолбы (до 12 рядов) и по 30-45 рядов колючей проволоки (некоторые ряды были под электрическим током).

Линия обороны позволяла вести двух — четырехслойный огонь в промежутках между опорными пунктами. Эти промежутки также защищались сплошными противопехотными и противотанковыми заграждениями.

Не смотря на упорное наступление и героизм наших бойцов, в течение декабря сопротивление финнов не было сломлено. Не помогло и предновогоднее наступление 27-28 декабря – «подарок партии и правительству к Новому году».

Немногочисленная финская армия избрала тактику оборонной партизанской войны. Много потерь понесли красноармейцы от фланговых ударов легких отрядов лыжников, от подрывов мин, ночной стрельбы и снайперов «кукушек». Один из примеров: снайпер Симо Хайко убил 542 наших солдата и офицера.

Неудавшееся декабрьское наступление заставило наше командование учесть грубые просчеты, откинуть пренебрежительное отношение к противнику. В течение января 1940 года боевые действия носили характер боев местного значения. Шла подготовка к новому наступлению, строились дороги к исходным рубежам. Ленинградской железнодорожный узел принимал в сутки по 40-60 эшелонов с войсками. Было дополнительно переброшено 10 стрелковых дивизий, 2 корпуса, 6 артиллерийских полков, огромное количество лыж, маскхалатов, миноискателей, а также бронесани, санитарные сани, лодки-волокуши. С 1 февраля началось новое наступление на Ленинградском и Выборгском направлениях.

На третий день после атаки 11 февраля на «Линию Маннергейма» она была прорвана, а 17 февраля захвачена полностью. Русский солдат одолел и эту твердыню.

Во время Зимней войны в литературе появился знаменитый герой Василий Теркин. Первые стихи о нем напечатали в газете «На страже Родины». В 1943 году вышла в свет брошюра «Василий Теркин на фронте» — это было авторское творение сотрудников редакции. Основным сочинителем стал Н.Щербаков, который написал 11 из 18 стихотворений. Его соавторами были А.Твардовский, Н.Тихонов, Ц.Солодарь и С.Маршак.

Весной 12 марта в Москве был подписан мирный договор. Война закончилась полной победой СССР, но потери нашей страны были огромными.

Многие участники Зимней войны 1939-1940 г.г. потом продолжали служить в Красной Армии и в 1941 году были отправлены на фронт защищать Родину от фашистов.

Как ни сложны были отношения между Россией и Финляндией, история все расставила по своим местам. В 1992 г. было подписано межправительственное соглашение об увековечении памяти погибших российских и финских воинов.

Институтом военной истории выпущена Всероссийская книга памяти Советско-Финляндской войны 1939-1940 г.г. Все ее 10 томов размещены на сайте издательства «Патриот» www.patriot-izdat.ru (memory)

Людские потери в Советско-Финляндской войне 1939-1940 г.г.

В Красной Армии:

убито и умерло от ран – 65384 человека;

объявлено погибшими из числа без вести пропавших – 14043 чел.;

умерли от ран, контузий и болезни в госпиталях – 15921 чел.;

Всего число безвозвратных потерь – 95348 чел.

Раненых и обмороженных – более 265 тыс. человек.

По сведениям СССР Финская сторона потеряла 48243 чел. В сводках  противостоявших сторон есть разногласия.

«Эта книга – первая попытка кратко описать историю родного города Горбатова, — пишет в аннотации составитель очерка. – Наряду с известными историческими фактами в ней собраны новые архивные и поисковые данные».

Издание состоит из 64 страниц, сброшюрованных под глянцевой обложкой. В нем много фотографий дореволюционного периода жизни поселения, таблиц, которые представляют данные о численности жителей,  работников предприятий, учреждений в разные годы.

Напечатаны краткие биографические сведения о людях, подвергшихся репрессиям в 30-50 годы прошлого века. Больно читать имена крестьян, рабочих, инженеров, служащих, священников, в одно мгновение по чьим-то наветам вырванных из повседневной жизни и расстрелянных или отправленных в исправительные лагеря.

В книге приведены выписки из архивных документов о событиях революционного времени в 1905 и 1917 годах, Первой мировой и Великой Отечественной войн.

Через 12 дней после начала войны с фашистской Германией Горбатов принял первый эшелон вынужденных  переселенцев. «Виду прибытия в город большого количества эвакуированных из прифронтовой  полосы в частновладельческих домах  произвести уплотнение», — так записано в решении специально созданной тогда комиссии.

Читая книгу, постоянно встречаешь знакомые фамилии. От этого она становится как бы родной.

«…Газета «Павловский металлист» от 06.02.1942 г. сообщала: «Рабочие и служащие Горбатовской канатно-веревочной фабрики сдали на райсклад 236 вещей, в том числе 24 овчины, 25 фуфаек, 15 пар ватных брюк и другие вещи. М.П.Бормотов сдал валенки, А.П.Козырихина — шапку-ушанку, Н.И.Киселев – ватные брюки и теплые носки, М.А.Стариков – ватные брюки, А.Н.Букин – шинель, А.И.Колеманова – простынь, Е.И.Сорокина – 4 полотенца. Секретарь партбюро Кострова».

Учитывая растущий сегодня интерес граждан к своим истокам, книга, несомненно, привлечёт внимание  читателей.

Елена ГОРГОЦ.

Много в экспозиции исторических снимков, на которых запечатлены известные граждане, избиравшиеся депутатами от нашего района в Верховный Совет страны. Прославленный летчик В.П.Чкалов сфотографирован с первым секретарем Павловского райкома ВКП (б) Ф.С.Ураловым. На другом фото: посещение Автобусного завода главнокомандующим войсками ПВО СССР, маршалом, дважды Героем Советского Союза А.И.Колдуновым.

Несомненно, заинтересуют посетителей фотографии земляков, которые в разные периоды представляли павловчан в Верховном Совете СССР, например, знатной станочницы Инструментального завода Е.И.Голициной. Есть снимок депутатов вместе с видным государственным деятелем М.И.Калининым.

На открытии выставки много интересного рассказал директор музея, руководитель клуба павловских краеведов Н.Б.Федотов. Своими воспоминаниями о работе в высшем органе государственной власти депутатов: А.И.Колдунова, К.Ф.Катушева, Н.И.Масленникова, И.С.Белоусова и их вкладе в развитие нашего города поделился Почетный гражданин Павловского района В.С.Костромин.

Станислав ИВАКИН.

XX век село Павлово встретило как центр крупнейшего в России района кустарного производства сталеслесарных изделий с населением в 160 тысяч человек и ежегодным товарооборотом в размере 36 млн. рублей. По всей стране расходился различный «павловский товар»: висячие замки, складные и хозяйственные ножи, ножницы, напильники, весовые коромысла. Одних висячих замков изготавливалось ежегодно примерно 37,5 млн. шт. Еще больше (72 млн. шт. в 1907г.) выпускалось ножей и вилок.
В то же время существовало серьезное препятствие для дальнейшего развития «русского Шеффилда» — в районе отсутствовали железные дороги. Это обстоятельство приводило к целому ряду негативных последствий: затруднялся приезд иногородних покупателей и заказчиков, запаздывала почта, осложнялась отправка товаров наложенным платежом, гужевая перевозка грузов делала нерентабельным использование в местном производстве каменного угля.
В период ледохода и весенней распутицы сообщение Павлова с окружающим миром иногда совсем прерывалось на недельный и даже более значительный срок. В результате местные металлисты медленно, но неуклонно проигрывали конкурентную борьбу своим основным соперникам – прибалтийским фабрикантам стальных изделий.
В 1901г. в Петербурге возникла идея строительства большой железнодорожной магистрали, которая должна была соединить столицу со Средним Поволжьем, а позднее достигнуть среднеазиатских владений империи. Если бы проектируемая трасса пересекла Оку не у Нижнего Новгорода, а в Павлове, это соединило бы сталеслесарный район с общероссийской транспортной сетью. Местные предприниматели решили использовать выпавший им шанс.
В ходе межведомственного совещания, посвященного проекту Петербургско-Волжской железной дороги, представители Павлова предложили направить ее по маршруту ст. Ермолино — Шуя — Гороховец — Павлово — Алатырь. Для активного лоббирования местных интересов в Павлове организовали специальную железнодорожную комиссию.
Ее главой был избран крупный фабрикант сталеслесарных изделий горбатовский купец Н.В.Первов. Душой же всего предприятия стал депутат Государственной думы третьего созыва, директор расположенного в с.Ворсма «Товарищества Л. и А.Завьяловых» А.Е.Фаворский.
Одной из важнейших задач комиссии был поиск доводов в пользу павловского, а не альтернативного варианта Ермолино — Нижний Новгород, способных заинтересовать коммерсантов Шуи и Иваново-Вознесенска. И такие доводы были найдены.
В результате осуществления павловского направления магистрали Шуйско-Ивановский промышленный район получал доступ к лесным богатствам Вязниковского и Гороховецкого уездов и сокращение путей подвоза хлопка из Средней Азии, бакинской нефти, хлеба из Нижегородской и Симбирской губерний. Планировалось также соединить Иваново и Шую с такими важными населенными пунктами Владимирской губернии, как Холуи и Южа.
Весной 1910г. идеи павловчан нашли отклик в первопрестольной. Группа московских предпринимателей во главе со знамеитым С.И.Мамонтовым ходатайствовала перед правительством о разрешении учредить акционерное общество с целью сооружения железной дороги Шуя — Павлово — Арзамас.
Не дремала и павловская железнодорожная комиссия. Благодаря ее усилиям бюджетная комиссия Государственной думы убедилась в необходимости обследования павловского варианта трассы и выделила запрашиваемые для этой цели Министерством путей сообщения 30 тыс. руб. Вскоре, однако, выяснилось, что прибывшая на Нижегородчину инженерная партия ведет изыскания не по желательному для павловских промышленников кратчайшему пути на Алатырь, а в более северном районе с сильно пересеченным рельефом, что полностью обесценивало преимущества павловского направления вообще.
Члены комиссии направили докладную записку по данному вопросу лично министру путей сообщения С.В.Рухлову. В ответ чиновники транспортного ведомства согласились провести обследование прямого пути из Павлова в Алатырь, но только рекогносцировочным порядком. Неудовлетворенные этим павловчане направили встревоженные телеграммы с просьбой о содействии министру торговли и промышленности С.И.Тимашеву, а затем и главноуправляющему землеустройством и землевладением А.В.Кривошеину. Письмо с ходатайством о поддержке ушло также в Алатырскую городскую управу. В итоге полноценное обследование района предполагаемой трассы все же было проведено.
Решающий для планов соединения железнодорожным путем «русского Манчестера» — Иванова с «русским Шеффилдом» — Павловом момент наступил в октябре 1913г., когда в Петербурге собралась комиссия о новых железных дорогах. Постепенно выяснилось, что ситуация на заседаниях комиссии неблагоприятна для павловчан и их сторонников.
Не помогла поддержка ни шуйского уездного земства, ни Иваново-Вознесенского комитета торговли и мануфактур, ни деятелей городского самоуправления Шуи и Иваново-Вознесенска, ни представителей Гороховца, Вязников и Алатыря, а также члена Нижегородского ярмарочного комитета А.С.Салазкина.
Не убедили комиссию и результаты сравнительного обследования вариантов проектируемой магистрали, выявившие преимущества павловского направления почти по всем основным показателям: более высоким ожидался размер валового и чистого дохода, меньше должна была быть строительная стоимость и протяженность дороги. Не спасло положение даже выступление Фаворского, убедительно опровергнувшего аргументацию своих противников.
Он, в частности, отверг необходимость проведения железной дороги через районы кустарного производства на севере Гороховецкого и в Балахнинском уезде, отметив, что «кустарные изделия как железнодорожный груз представляют ничтожную величину». Не считал Фаворский необходимой еще одну железную дорогу и для Нижегородской ярмарки: «при… общей тенденции к сокращению товарного склада Нижегородская ярмарка не имеет нужды в новой железной дороге ни к северу, ни к югу, тем более что ярмарочный сезон совпадает с навигацией по системе рек Волги и Оки».
Против дороги Ермолино — Шуя — Павлово единым фронтом выступили представители Нижегородского биржевого комитета (в том числе крупный судовладелец и городской голова Нижнего Новгорода Д.В.Сироткин), города Юрьевца (предполагалось, что при реализации северного варианта дороги до Юрьевца будет построена тупиковая ветка), северной части Гороховецкого уезда, Нижнего Новгорода и нижегородского губернского земства.
При этом рассуждения некоторых поборников нижегородского направления заходили в столь отдаленное будущее, что напоминали не что иное, как дележ шкуры неубитого медведя. Так, крупный нижегородский помещик, гофмейстер императорского двора А.Б. Нейдгардт заявил, что «представители Нижнего Новгорода высказываются за линию от Ермолина на Нижний, а не на Павлово по той причине, что магистраль мирового значения, как будущая линия Петроград — Индия, не может миновать Нижний Новгород с его знаменитой ярмаркой».
Пожалуй, наиболее весомым аргументом оппонентов павловского направления стал замысел железной дороги Кудьма — Велетьма, которая должна была напрямую соединить Нижний Новгород с Муромом и пройти через Павловский промышленный район. Эта идея внесла раскол в ряды павловчан. За приоритетное значение трассы Кудьма — Велетьма по сравнению с магистралью Шуя — Павлово высказался даже один из членов железнодорожной комиссии села Павлово, председатель правления Павловской кустарной артели А.Г.Штанге.
Практически никто не прислушался к предупреждениям Фаворского, отметившего, что линия Кудьма — Велетьма вместо прямого сообщения с Поволжьем и Сибирью даст Павловскому сталеслесарному району только кружной путь через Нижний, а кроме того в стороне от нее останутся с.Тумботино с его производством ножниц и лесные массивы Горбатовского и Арзамасского уездов. Кроме того, первоначальный вариант этой трассы должен был пройти и мимо Павлова. Ближайшая железнодорожная станция проектировалась только в двенадцати верстах от села.
Последнее заседание комиссии о новых железных дорогах состоялась 4 февраля 1914г. Прения завершились победой сторонников трассы Ермолино — Нижний, за которую высказалось большинство членов комиссии (в том числе представители министерств путей сообщения, финансов, внутренних дел, императорского двора, а также военного министерства и государственного контроля).
Меньшинство комиссии, а именно чиновники министерства торговли и промышленности и главного управления землеустройства и земледелия, продолжало настаивать на южном варианте пути, так как надеялось на его дальнейшее продолжение в сторону Средней Азии и не считало возможным рассматривать железную дорогу Шуя — Павлово «с точки зрения исключительно узких местных интересов».
Павловчане отказались признать решение комиссии окончательным. Уже 7 января 1914г. состоялось собрание фабрикантов, торговцев и промышленников села Павлова и кустарей Павловского района, постановившее отстаивать трассу Иваново — Шуя — Павлово — Арзамас, а для этого сформировать комиссию в составе Первова, Фаворского, Штанге, а также павловского крестьянина и фабриканта стальных изделий В.М.Теребина.
Собрание уполномочило членов комиссии послать телеграммы председателю Совета министров В.Н.Коковцову, другим министрам и во II департамент Государственного Совета и принять участие в депутации шуян и ивановцев в Министерство торговли и промышленности.
В начале февраля 1914г. министр Тимашев принял депутатов и обещал им полную поддержку. Прошения о пересмотре принятого решения вносились и в комиссию о новых железных дорогах.
В феврале и марте 1914г. ходатайства в защиту трассы Ермолино — Шуя — Павлово поступили от Иваново-Вознесенского комитета торговли и мануфактур и Совета общества фабрикантов и заводчиков Иваново-Вознесенского промышленного района, от Первова и Фаворского как представителей делегации фабрикантов, торговцев и кустарей Павловского района, а также от графини М.Ф.Шереметевой.
Конец словесным баталиям положили бои первой мировой и гражданской войн. Новая, советская власть не собиралась реализовывать ни северный, ни южный варианты спорной магистрали. Железная дорога так и не пришла ни в Юрьевец, ни в Холуй, ни в Южу.
Не была реализована в полном объеме и трасса Кудьма — Велетьма. Отчаявшись получить хоть копейку от центральных и губернских властей, железную дорогу из Нижнего Новгорода в Павлово стали сооружать методом разверстки денежных нужд строительства на плечи частных предпринимателей Павлова, а также Богородска и Ворсмы. Подобную добровольно-принудительную помощь вынуждены были оказывать и государственные предприятия округи.
Доведя дорогу до Богородска, руководители строительства немедленно увеличили грузовой и пассажирский тарифы в шесть раз, кроме того, ввели сбор с любого груза в размере пяти копеек с пуда. И все равно денег отчаянно не хватало. Приходилось вести дорогу с минимальными затратами на земляные работы. Зачастую шпалы и рельсы клали прямо на грунт, с которого не снималась даже трава. Не доставало и рельсов. Комиссия по финансированию и строительству дороги занималась поиском старых рельсов так называемого легкого типа, списанных с других железных дорог, где они уже не соответствовали современным требованиям. Эти усилия позволили все-таки довести дорогу до Павлова. Первый состав пришел в город 7 ноября 1927г. Пришел… и никогда не пошел дальше.
Комиссия, руководившая сооружением трассы, была фактически расформирована уже в ноябре 1927г. Ее председатель А.П.Суслов был переведен на работу в другую губернию, а начальник работ Б.В.Троицкий отправлен на строительство Турксиба. Никакие дальнейшие просьбы и ходатайства павловчан, в том числе и престарелого Штанге, о возобновлении строительства не помогли. Сбылись опасения Фаворского, еще в 1913г. предупреждавшего своих оппонентов о нерентабельности южной части железной дороги Кудьма — Велетьма. Ветка осталась тупиковой, так и не дав предприятиям Павловского промышленного района прямого доступа к основным железнодорожным магистралям страны.
Николай ФЕДОТОВ,
директор Павловского исторического музея.

газета «Павловский металлист», 25 декабря 2008г.

(Павловский исторический музей).

опубликовано в газете «Павловский металлист»
20.12.2007г.

Сапоги деда, оставшиеся с 1-й мировой войне, до сих пор целы, и внук носит их на хозработах в деревне, Он показал нам и фотографию деда в военной форме царской армии, на обороте карточки любопытная запись советского времени о заказе на её увеличение: «Бюст. Убрать погоны, кокарду и крест с фуражки, козырёк сделать чёрный».

В историческом музее города Павлово есть любопытная дореволюционная фотография полукаменного (кирпичный низ, деревянный верх) дома скупщика Пестрякова на углу улиц Дубровки и Покровской (ныне — ул.Кирова, 12). Дополняют вид стоящая перед воротами открытая конная коляска, в которой сидит нарядно одетая хозяйская семья, и собравшиеся вокруг них работники, прислуга, уличная ребятня.
Дом цел и сейчас, но за вековую свою жизнь, конечно, значительно утратил первоначальную затейливость и праздничность внешнего оформления. Дом не очень велик, но видно, что строили его люди состоятельные, заметные. Как правило, мы мало знаем о прежних владельцах таких и еще более крупных павловских домов, но краеведческого внимания эти люди, конечно, заслуживают.
Об этом доме и его прежних владельцах наша и некоторые другие газеты написали в августе прошлого года в связи с посещением Павлова высоким столичным гостем — первым замом руководителя Федерального агентства по туризму Анатолием Ивановичем Ярочкиным. Его бабушка Нина Михайловна в раннем детстве оказалась сиротой (у неё трагически погибли родители) и стала приемной дочерью хозяина дома Василия Устиновича Пестрякова. Она выросла в этих стенах, вышла здесь замуж (стала Лизгачевой) и родила двух детей: сына Юру и дочь Евгению — мать А.И.Ярочкина, а в начале тридцатых годов семья перебралась в Москву. Анатолий Иванович привез и подарил нашему музею ряд семейных реликвий, связанных с Павловом и этим домом, встретился с районным руководством и прессой.
Не так давно в разговоре со мной случайно обмолвился о своем прямом родстве с Пестряковыми павловчанин Александр Константинович Фокин, бывший зам. главы райадминистрации по экономике, а теперь пенсионер. Выяснилось, что он приходится правнуком Василию Устиновичу, сохранил фотографии (например, на его экземпляре вышеупомянутого снимка есть даже автограф прадеда), помнит некоторые семейные предания.
На той старинной фотографии (предположительно 1908г.) хорошо заметна висевшая на воротах усадьбы большая вывеска: «Покупка, отправка павловских изделий В.У.Пестрякова». Она свидетельствует о том, что владельцы занимались скупкой местной кустарной продукции для отправки торговцам в городах и весях страны, на ярмарки. А.К.Фокин считает, что скупали Пестряковы не только металлоизделия, но и, например, изготавливавшиеся в варежской стороне отличные сундуки. У Василия Устиновича было два брата: Семён, имевший дом в Павлове напротив Воскресенской церкви, и живший в Муроме Пётр. Возможно, их род идет из д.Шерстино ныне Арефинского сельсовета Вачского района.
А.К.Фокин — внук единственной родной дочери Василия Устиновича Анны. Родилась она в первом браке скупщика, в середине 70-х годов ХIХв. Супругу звали Екатериной, и умерла она очень рано. Сохранилось семейное предание, из которого следует, что Анечка была тогда совсем маленькой (видимо, 2-3 года): она так безудержно носилась на похоронах матери, что даже порвала, зацепившись за тарантас, юбку.
Через некоторое время Василий Устинович женится вторично, но родных детей в его браке с Анной Николаевной, видимо, уже не было. Дочь окончила в 1889г. Павловское женское начальное училище, выросла, и ее выдали замуж (дав хорошее приданое, причём на платках, белье и прочем были красиво вышиты именные вензеля «АЛ») за молодого человека из д.Бандино — Михаила Яковлевича Морёнова. Правда, сейчас уже не известно, после замужества Анны Васильевны или еще раньше родители ее взяли в свою семью приемную дочку Нину (впоследствии бабушку А.И.Ярочкина).
Отец Михаила и два его брата занимались хлеботорговлей, держали лесопильный завод. У них был также небольшой кирпичный заводик на «Заводней горе» под Пуркой. Занимались и перевозом водки с казенных заводов. (Обоз, следуя из Мурома, останавливался на постоялом дворе в Новоселках, там ночевали, зимой отогревали гужи, а утром — в Павлове. Предусмотренный стеклобой был небольшой — четвёрка с воза).
Михаил Яковлевич участвовал в 1-й мировой войне. Кстати, сапоги деда, оставшиеся с той войны, до сих пор целы, и внук носит их на хозработах в деревне, Он показал нам и фотографию деда в военной форме царской армии, на обороте карточки любопытная запись советского времени о заказе на её увеличение: «Бюст. Убрать погоны, кокарду и крест с фуражки, козырек сделать черный». М.Я.Моренов был потом церковным старостой в Липовицах.
Анна Васильевна и Михаил Яковлевич вырастили пять дочерей (старшая — с 1903г.р., младшая — с 1917г.). Девочки регулярно ездили к деду в Павлово, особенно любима им была вторая внучка — Вера. У Пестряковых в двадцатые годы имелось (а может, сохранилось с более ранних времён) какое-то небольшое кондитерское производство, и дети всегда возвращались от них с кучей сладостей. Дедушка в 1927г. умер, и всем внучкам, видимо, чтобы не было претензий на оставшееся наследство, было выдано по енотовой шубе.
Когда на селе началось раскулачивание крепких хозяйств, у их семьи в Бандине забрали лошадей, скот, лучшее из имущества. Но, как рассказывает А.К.Фокин, дедушка и бабушка все рады были отдать, лишь бы на этом прекратились преследования. Так, комплект дореволюционных столовых приборов был оставлен в доме фактически на условиях совместного пользования всеми односельчанами, и потом многие годы люди брали его при проведении своих больших застолий (свадеб, поминок, праздников).
В семейном архиве сохранилась вырезка из «Павловского металлиста» (за 22 декабря 1932г.) с разгромной статьей «Кулаки и их агенты разваливают колхоз». В ней — призыв гнать из Бандинского колхоза как классовых врагов тех, за плечами которых «кулацкое прошлое», и целый список этих лиц, а среди них и представители рода Морёновых. Обобранные и выгнанные из колхоза, люди оказывались в тяжелом положении в родной деревне, некоторые вынуждены были уехать.
Анна Васильевна с мужем доживали свой век в Бандине. Умерла она в 1945г. и похоронена в Липовицах на новом кладбище. Прямых потомков бывшего хозяина дома на Дубровке сейчас целых семь, трое из них живут в Вареже: Н.П.Софронова, В.В.Дёгтева и Н.П.Гаврилов. Все уважаемые, заслуженные люди, верой и правдой трудившиеся на благо страны.
Виктор ЛЕБЕДКОВ.